Буря в песках (Аромат розы)

Райан Нэн

Глава 13

 

Мисс Эмили сидела в большом двухместном экипаже и с нетерпением смотрела на дом. Масса еды была аккуратно упакована в большую соломенную корзину с крышкой, которая стояла на полу у ее ног.

— Господи, — сказала она, дотрагиваясь до стеганого от руки одеяла, лежавшего рядом на кожаном сиденье. — Ничего не понимаю. Анжи была готова более часа назад. Она выглядела так прелестно в своем новом розовом платье. Что могло задержать ее?

Пекос, поставив ногу на ступеньку экипажа, улыбнулся своей тетушке:

— Сердце мое, уверен, она вот-вот появится. Не беспокойся, доставлю тебя вовремя к началу всех этих скучных речей и разглагольствований.

Эмили улыбнулась:

— Я очень надеюсь, что наш бравый майор не будет настаивать на том, чтобы… О, а вот и она. — Она смотрела на приближающуюся девушку. Чуткая пожилая женщина тут же заметила, что настроение Анжи резко изменилось. Она шла к экипажу словно против воли, как будто не хотела ехать в Марфу. Озадаченная, мисс Эмили не могла понять, что случилось с девушкой, которая совсем недавно была полна желания ехать на праздник.

Нежное лицо Анжи было практически полностью спрятано под широкополой соломенной шляпой, она в молчании подошла к экипажу. Пекос снял ногу со ступеньки и протянул ей руку.

— Вы выглядите как сахарный леденец в этом новом розовом платье, Ангел. — Он улыбнулся ей и удивился, увидев покрасневшие глаза, взглянувшие на него. Не двигаясь и продолжая улыбаться, он ласково помог ей подняться на переднее сиденье экипажа.

Не оглядываясь, Анжи извинилась:

— Мисс Эмили, простите, что заставила вас ждать.

— Ничего страшного, дорогая. — Мисс Эмили наклонилась вперед и дотронулась до плеча Анжи. — У нас еще достаточно времени.

— Да, — согласился Пекос, усаживаясь рядом с Анжи. — Представляю, как нам быстро все это надоест, и мы будем стремиться побыстрее вернуться на ранчо, чтобы лечь в постель и отдыхать. — Сказав это, он отвязал поводья и направил упряжку лошадей легким галопом.

— Это правда, — подтвердила Эмили, сидевшая сзади. — Видите ли, будут речи и церемония перерезания ленточки. Затем ленч и посещение всех палаток. Что касается меня, то, — она нежно погладила свое стеганое одеяло, — я буду участвовать в конкурсе, где будут оценивать мою работу.

— Держу пари, ты победишь, тетя Эм, — сказал Пекос мягко, заставив тетушку вспыхнуть от удовольствия. — Никто не заставит меня поверить, что где-нибудь есть более элегантное одеяло. Вы не согласны, Ангел? — Анжи не отвечала. Пекос повернулся и посмотрел на нее. — Нет, Ангел?

— Я… что? — Анжи не разобрала его слов.

— Я сказал… Почему бы вам не снять вашу шляпку, пока мы не приедем в город? Крытый экипаж и так хорошо защитит вашу молочную кожу от солнца. — Он протянул к ней руку и снял широкополую шляпу с ее длинных сверкающих волос. Передав ее тетушке, он сказал: — Так лучше. Итак, я сказал, что бьюсь об заклад: тетя Эмили получит первый приз в состязании на лучшее одеяло.

Анжи слабо улыбнулась и немного повернулась на сиденье.

— Да, тетя Эмили, я тоже уверена в этом. Одеяло очень красивое. Вы обязательно выиграете голубую ленту.

— Как вы оба милы, дети, — сказала мисс Эмили, кивнув. Внезапно она увидела, что на Анжи нет розы, которую она ей подарила. — Анжи, дорогая, а где…

— Что? — Анжи затаила дыхание, зная, что последует за этими словами.

— Дорогая, роза, моя роза. Она смотрелась так очаровательно на ваших золотистых волосах.

— Да, — вторил ей Пекос, вопросительно глядя на нее. — Когда вы постучали ко мне в дверь, чтобы сказать, что пора ехать, я помню, что видел свежесрезанный цветок в ваших полосах. — Он поцокал языком. — Куда вы его подевали? — В его глазах плясали озорные огоньки, и Анжи почувствовала, как ее отчаяние быстро сменяется гневом.

Жестокому Пекосу было мало ее недавнего унижения и стыда. Ему было мало того, что он держал ее в своих сильных руках и целовал, пока она совсем не ослабела. Мало того, что он раздел и опозорил ее, и наговорил ей много пошлостей. Он хотел еще большего. Он хотел увидеть, как она будет лгать и изворачиваться перед его тетей. Гордо вскинув голову, девушка решила ответить ему тем же.

— Что за глупый вопрос! — Она смотрела на него обвиняюще. — Вы прекрасно знаете, что произошло с розой, Пекос. Почему бы вам не сказать об этом вашей тете? — Губы Анжи искривились в очаровательной улыбке, и она кокетливо взметнула длинные ресницы на удивленного Пекоса.

Быстро придя в себя, он улыбнулся ей в ответ. Внутренне восхищенный ее смелостью, он бросил через плечо:

— Я сказал Ангелу, что она не нуждается в украшениях и роза лишь отвлекает внимание от ее нежного красивого личика. — Он посмотрел на Анжи, как будто изучая ее. — Вы не согласны, тетя Эм?

— Ну, я только подумала, что это… Повернись, Анжи, и позволь мне посмотреть на тебя.

С очаровательной улыбкой на лице Анжи грациозно повернулась на сиденье и посмотрела на мисс Эмили.

— Мой Бог! — сказала мисс Эмили, качая головой. — Думаю, Пекос прав, Анжи. Вы как легкое видение. Ленточки для волос вполне достаточно. Вы выглядите, как…

— Как ангел. — Пекос закончил предложение за свою тетю.

Его серые глаза были прикованы к Анжи. Он видел, как погасла улыбка, откинул назад темноволосую голову и захохотал.

Для монотонной жизни, царившей в маленьком Техасе, предстоящее торжество обещало стать настоящим событием. Каждая семья, жившая в радиусе пятидесяти миль от Марфы, собиралась на праздник, обещавшей продлиться целый день. Открытие впечатляющего трехэтажного здания окружного суда штата было прекрасным предлогом для всех мужчин отложить свои тяжелые труды на денек и привезти жен и детей в город, чтобы насладиться хорошей едой, выпивкой и веселой компанией соседей и друзей.

Пекос повел экипаж по переполненной главной улице. Анжи с интересом разглядывала толпы людей, беспорядочно снующих вверх и вниз по деревянным тротуарам. Повозки, фургоны, двуколки и оседланные пони стояли вдоль улицы.

Мужчины помогали свои женам выгружать корзины с едой для пикника и кувшины с водой, а дети визжали от восторга и носились вокруг, выкрикивая имена своих друзей. Молодые ковбои лениво сидели возле салунов, вежливо приподнимали шляпы, приветствуя прохожих. Молодые девушки щебечущими стайками прогуливались туда-сюда, выставляя себя напоказ и стремясь привлечь внимание ковбоев. Анжи не могла не заметить заинтересованных взглядов, которые хорошенькие девушки бросали на красивого Пекоса, и его ответных кивков им.

По-детски горя желанием принять участие во всех развлечениях, Анжи положила руку на широкое плечо Пекоса и позволила ему помочь спуститься ей на землю. Придерживая ее за тонкую талию немного дольше, чем было нужно, он сказал низким голосом:

— Ускользни отсюда в четыре часа. Я куплю тебе мятную лепешку и посмотрю, как ты будешь ею лакомиться. — В его глазах появилось дерзкое выражение, которое она так ненавидела. Его руки все еще лежали у нее на талии.

— Ты отвратителен! — прошептала Анжи и со всей силы наступила каблучками своих маленьких туфелек ему на ноги.

К ее огорчению, Пекос лишь рассмеялся и выпустил ее из своих объятий. Повернувшись, она бросилась прочь, пообещав себе, что будет всячески избегать его.

Анжи и мисс Эмили заняли свои места на откидных стульях на лужайке перед зданием суда. Сидевший рядом с тремя городскими сановниками на выстроенном в честь праздника помосте Баррет МакКлэйн гордо кивнул им с довольной улыбкой на лице.

Анжи в ответ тоже улыбнулась. В мягких карих глазах Баррета было доброе и заботливое выражение, которое она видела в них с самого начала. Если его жестокий сын был бессердечен по отношению к ее чувствам, то отец был полной ему противоположностью. Баррет МакКлэйн — чувствительный, мягкий, по-настоящему внимательный и деликатный человек. Она совсем еще немного пробыла на Тьерра дель Соль, а старший МакКлэйн уже относился к ней как к своей обожаемой дочери. Совсем не так, как ее настоящий отец. Он не ругал ее постоянно, наоборот, делал чудесные подарки и не просил ничего взамен. Он был настолько добр, что это порой казалось просто неправдоподобным.

Программа праздника начиналась. Пустые места быстро заполнялись, а те, кому не повезло занять места заранее, стояли по окраинам лужайки. Все глаза были устремлены на деревянный помост. Начались речи. Баррет МакКлэйн взошел на кафедру под аплодисменты толпы. Подняв короткую руку и призывая собравшихся к молчанию, Баррет кивал седой головой и говорил:

— Спасибо, спасибо вам.

Когда приветствия утихли, он начал свою речь:

— Леди и джентльмены, этот прекрасный майский день в год 1886 от рождества Христова — день гордости для всех нас. Для каждого гражданина Марфы и Форта это историческое событие. Все вы видите перед собой историческое здание, которому суждено стать третьим по счету местом правосудия в штате. Первое — Форт Леатон на Рио Грандж, второе — Форт Дэвис. Мы третьи, но по многим причинам можем считать себя первыми. Ни одно здание в юго-западном Техасе не может сравниться с этим великолепным сооружением. — Счастливая толпа вновь разразилась громкими аплодисментами, мужчины согласно закивали головами. Баррет помедлил немного и затем продолжил:

— Гигантское величественное здание долго будет стоять и после того, как вы, я и наши дети покинут эту землю. Полностью построенное из природного камня и кирпича, сделанного прямо здесь в нашем прекрасном городе Марфа…

… Чудесное прохладное утро, тихое и свежее, сменилось полуденным зноем. Анжи устала неподвижно сидеть на стуле, ветер пустыни своим жарким дыханием обдувал ее лицо. Длинные светлые волосы девушки, которыми она всегда гордилась, стали теперь досадливой помехой и лежали раскаленной тяжелой массой на ее липкой от пота шее и плечах. Шляпка несколько предохраняла лицо от палящих солнечных лучей, но и она была обременительной. И Анжи чувствовала, как пот выступает у нее на лбу под соломенными полями. Наконец, речи закончились, ленточка была перерезана, и новое здание окружного суда официально открыто. Анжи вскочила со стула, обрадованная тем, что мисс Эмили мягко сказала:

— Дорогая, давайте найдем тень, — и пожилая леди обмахнула пылающее лицо девушки своим отороченным кружевом веером.

Несколькими минутами позже, когда в руке у нее оказался стакан с ледяным лимонадом, Анжи вздохнула от удовольствия. Сняв шляпку, она с облегчением села в приветливую тень тента, натянутого над городской площадью. Здесь длинные столы ломились от такого количества еды, которого Анжи никогда не видела прежде. Проголодавшись, несмотря на все возрастающий зной, Анжи переходила от стола к столу, выбирая запеченную ветчину, нашпигованную ананасом, жареного цыпленка с хрустящей корочкой и розовый сочный ростбиф. Сладкая кукуруза, картофельный салат, плоды окры, горошек и свежеиспеченный хлеб были положены на ее тарелку улыбающимися дамами, которые стремились угостить ее всем, что привезли для пикника. Когда Анжи все это съела и почувствовала, что больше не в силах проглотить ни крошки, добрые женщины стали настаивать на том, чтобы она съела кусочек шоколадного торта и сделала «только один глоточек» свежего персикового коблера — прохладительного напитка из вина с сахаром и фруктовым соком.

Как только пикник закончился, и все столы были убраны, начались разного рода увеселения: состязания по бегу в мешках для мальчиков и по бегу с яйцом в ложке для девочек. Эти развлечения были чем-то совсем новым для Анжи, и она весело присоединилась к общим забавам. Счастливо смеясь с другими юными участниками соревнования, она укрепила серебряную ложку между маленькими крепкими зубами, положила в нее вареное яйцо и ждала лишь сигнала. Стоящий рядом ковбой громко выстрелил из пистолета, и Анжи вместе со всеми бросились вперед под веселые крики зрителей. Она мчалась, неотрывно следя за яйцом, которое то и дело перекатывалось в ложечке у нее перед носом. Одно за другим яйца падали на землю вдоль всей дорожки, и ряды соперников редели. Всего несколько футов отделяло ее от финиша. Анжи увидела, что теперь состязается всего лишь с одной девушкой, бегущей вровень с ней. Это была красивая испанка. Ее смуглые руки широко раскинулись в стороны, а лицо застыло от напряжения. В этот момент Анжи споткнулась, и драгоценное яйцо выскользнуло из ложки.

Расстроенная, она вынула ложку изо рта и ступила вперед, чтобы поздравить смуглую победительницу. Очаровательная женщина счастливо улыбалась. Ее мягкая белая блузка с низким вырезом обтягивала великолепную грудь, а цветная юбка обвивалась вокруг чувственных бедер. Она крепко пожала руку Анжи.

— Примите мои поздравления, вы победили, — сказала Анжи, запыхавшись.

— Si, — счастливо ответила та. — Я и дальше буду побеждать, сеньорита, — добавила она. Ее сверкающие черные глаза намекали на что-то, чего Анжи не могла понять. Испанская красавица быстро выпустила руку Анжи, повернулась и пошла получать свой приз.

Анжи не расстроилась из-за слов девушки и продолжала радоваться праздничному дню. Время проходило в посещениях всевозможных палаток. Она с интересом наблюдала за соревнованиями на лучшие джемы и желе, лучшие стеганые вручную одеяла, вязаные шали, выставленные для демонстрации дамами, а также на лучшие сбруи и кожаные товары, созданные талантливыми мозолистыми руками местных мужчин. Жаркий день пролетел быстро, и к вечеру большая часть толпы начала медленно стекаться к фургонам, повозкам, в тень, чтобы немного передохнуть перед вечерней трапезой и танцами.

Анжи, возбужденная и счастливая, вовсе не устала. Баррет был полностью поглощен игрой в домино, а мисс Эмили с отяжелевшими веками сидела в деревянной палатке, бдительно охраняя свое стеганое одеяло. Анжи огляделась вокруг и улыбнулась сама себе. Она воспользовалась временным затишьем, чтобы обследовать город. Вынув булавки из тяжелых волос и свернув их узлом на затылке, она повязала розовую ленту бантом вокруг горла. Немного отдохнув, она вышла на деревянные тротуары и начала прогуливаться по Марфе, радуясь возможности заглянуть в окна магазинов, насладиться свободой и немного побыть одной.

Приподняв длинные розовые юбки, Анжи бросила последний взгляд на мисс Эмили, которая мирно дремала, и пошла прочь от толпы по главной улице Марфы. Она миновала зернохранилище, конюшню, адвокатскую контору и остановилась, словно зачарованная, перед салуном «Красный закат». Из-за откидных дверей-перекладин доносились звуки громких голосов и пианино. Страстно желая заглянуть внутрь, Анжи подошла ближе, нервно оглядываясь по сторонам. На дороге никого не было, и, воспользовавшись возможностью, она подошла к грязному окну и заглянула внутрь.

Маленькая квадратная комната была до отказа набита людьми. Голубой сигарный дым висел в неподвижном воздухе. Мужчины играли в карты за покрытыми зеленым сукном столами, а мясистый бармен трещал без умолку, наливая спиртные напитки из огромных бутылок, выставленных в высоком зеркальном баре. Над зеркалом висела огромная картина в золоченой раме.

Анжи прикрыла рот рукой. На этой картине была изображена полная женщина без одежды. Она с застенчивым выражением на белом лице возлежала на кушетке, обитой красным бархатом. Ее тяжелые груди, мясистый живот и округлые бедра были выставлены на всеобщее обозрение. Изумленная увиденным, Анжи опустила глаза и посмотрела на стойку бара. И тут увидела Его.

Пекос стоял со стаканом в руке. Дыхание в ее груди остановилось, и Анжи в ужасе спросила себя, видел ли он ее. Вдруг он поднял свое виски, повернулся и посмотрел прямо на нее! Обезоруживающе улыбнувшись, поднял стакан в сторону обнаженной женщины, как бы чокаясь с ней, и выпил содержимое.

Анжи повернулась и бросилась прочь. Она бежала так быстро, что у нее закололо в животе, и она вынуждена была остановиться около парикмахерской, чтобы передохнуть. В ужасе она оглянулась, чтобы посмотреть, не гонится ли за ней по пятам высокая фигура Пекоса. Но улица была пустынной, на ней не было видно ничего, кроме поднимающейся столбом пыли. Анжи молча возблагодарила Бога. Когда ее дыхание успокоилось и она уже была уверена, что Пекос и не думал преследовать ее, она снова продолжила прогулку по Марфе.

Приподняв юбки, девушка перешла через улицу к главному магазину на углу. Скользнув сквозь открытые двери, она увидела пару посетителей напротив прилавка, считающих деньги, чтобы заплатить за покупки. Высокий скуластый мужчина в фартуке, повязанном поверх брюк, стоял напротив полок с товарами.

— Могу я чем-нибудь вам помочь, мисс? — обратился он к Анжи.

— Нет… я… а можно мне просто посмотреть? — с надеждой спросила Анжи. Ее глаза скользили вокруг, останавливаясь то на одном, то на другом.

— Вы можете осматривать здесь все, сколько пожелаете, мисс.

Но Анжи уже не слышала его. Зачарованная, она медленно двигалась между столами, рассматривая всевозможные товары. Отрезы цветных тканей, катушки ниток и шляпки с перьями были превосходны. Она вздохнула, осторожно приподняв отделанное золотом ручное зеркальце с атласной подушечки, которая лежала в длинной картонной коробке. На мгновение глянув в круглое зеркальце, она улыбнулась своему отражению и положила зеркало на место. Казалось, все, что только могла пожелать девушка, было выставлено перед ней в главном магазине Марфы. Она видела хрустальные бусы, золотые браслеты и хорошенькие гребни, которые обычно носят в волосах. Там же были кружевные веера, сладко пахнущие духи и куски душистого мыла. Чуть поодаль лежали толстые ручки, матовая писчая бумага и маленькие бутылочки с чернилами.

— О, мой Бог, — прошептала Анжи и подошла ближе. Не в состоянии остановиться, она взяла в руки самую красивую шкатулку, которую когда-либо видела. Она была сделана из сверкающего золота и инкрустирована натуральным жемчугом. Анжи стояла, держа маленькую шкатулку в руках, как вдруг позади нее мягкий мужской голос сказал:

— Открой ее.

Анжи обернулась, озадаченная. Рядом с ней стоял Пекос.

— Я покажу тебе, — сказал он.

Он взял маленькую шкатулку из рук Анжи и положил ее на раскрытую ладонь. Откинул крышку и улыбнулся, когда большие изумрудные глаза Анжи расширились от удивления. Чудесная шкатулочка заиграла мелодию «Доброй ночи, леди», в то время как миниатюрные дама и джентльмен, одетые в элегантные вечерние костюмы, кружились на дне ее. Не в состоянии скрыть своего восхищения, Анжи прижала ладони к щекам и, не отрываясь, следила за танцующими фигурками.

— Пекос, я никогда… — ее голос сорвался.

— Это просто музыкальная шкатулка, Ангел.

Не отрывая взгляда от поворачивающихся фигурок, Анжи призналась:

— Я никогда в жизни не видела ничего подобного, Пекос.

Пекос хотел было возразить такому нелепому заявлению, но сказал только:

— Могу я купить ее для тебя?

Желая получить волшебный ящичек больше всего на свете, Анжи бессознательно выдохнула:

— О, да, я бы так хотела… — Она взглянула на него и пришла в себя.

Его выразительные серые глаза сузились, а полные губы искривились в ухмылке.

— Нет, разумеется, нет, — она быстро поправила себя.

— Ангел, я пошутил. Я буду рад купить это для тебя.

Взяв шкатулку с его ладони, Анжи осторожно закрыла жемчужную с золотом крышечку и поставила ее назад на полку.

— Папа говорил, что покупать такие глупые вещи, значит, бесполезно транжирить деньги.

— Мне кажется, ваш папа был просто невыно…

— Пекос МакКлэйн! — Анжи бросила на него сердитый взгляд и собралась уходить.

— Прости, Ангел. — Он остановил ее. — Не уходи, я хочу познакомить тебя с моим другом. — Его пальцы дразняще скользнули по поблескивающей розовой ленте для волос, повязанной вокруг ее шеи. Анжи раздраженно отбросила его руку и только сейчас заметила невысокого мексиканца, стоящего рядом с Пекосом. Тепло улыбаясь и сверкая передним золотым зубом, рассыпая вокруг него лучики света, мужчина дружелюбным жестом протянул ей свою смуглую руку, в то время как Пекос представил его:

— Это Рено Санчес, Ангел, самый ленивый мексиканец на Дель Соль.

Пораженная обидой, которую он нанес мужчине, Анжи застенчиво улыбнулась Рено:

— Рада познакомиться с вами, мистер Санчес. Меня зовут Анжи Уэбстер.

Кивая темноволосой головой, Рено восторженно пожал ее руку.

— Сеньорита очень красива. Самая красивая из женщин, которых мы видели на Дель Соль.

— Вы очень добры, мистер Санчес. — Она бросила холодный взгляд на Пекоса и добавила, подчеркнуто обращаясь к Рено:

— Удивлена, что вы не смогли найти себе лучшей компании.

Пекос усмехнулся, тогда как Рено оправдывался:

— О нет, сеньорита, вы не должны обижать Пекоса. Он и я, мы компаньоны, si. — С этими словами Рено выпустил маленькую ручку Анжи, отступил назад и похлопал Пекоса по спине.

Сбросив его руку, Пекос сухо сказал:

— Не давайте этому откормленному борову дурачить вас, Ангел. У меня нет напарников; я всегда сам по себе.

Удивляясь, как этот дружелюбный мексиканец сносит оскорбления Пекоса, Анжи мягко сказала:

— Очень рада познакомиться с вами, мистер Санчес. — Она посмотрела на Пекоса. — Если позволите, мне надо идти.

— Разумеется, Ангел, — ответил тот. Он отвесил ей глубокий, нарочито почтительный поклон и тихо засмеялся, когда она повернулась и вышла из магазина. Пекос смотрел, как Анжи пересекает улицу, быстро идет по тротуару и исчезает за поворотом. Пока его друг быстро говорил по-испански, что Анжи — самая красивая девушка, которую он только видел за свои тридцать два года жизни, Пекос снял изысканную музыкальную шкатулку с полки и сказал служащему магазина:

— Сэм, запиши эту безделку на мой счет, хорошо?

— Непременно, Пекос. Завернуть?

— Ни к чему, — последовал односложный ответ. Он зажал жемчужно-золотую шкатулку в руке и широкими шагами вышел из магазина. Его коротконогий друг следовал за Пекосом по пятам, едва поспевая за ним.

— Пекос, ты уже достаточно выпил виски и потанцевал. Лупа знает, что тебе теперь нужно. Рено и моя сестра Джорджина ушли с танцев уже давно. Ты еще не готов?

Пекос невнятно что-то пробормотал и кивнул:

— Конечно, сердце мое. Пойдем. — Через несколько минут он поднял ее в свое седло и вскочил сзади на коня. Они проехали небольшое расстояние до дома Лупы. Спешившись, Пекос расседлал своего любимца и бросил седло на крыльцо Лупы. О маленькой музыкальной шкатулочке он забыл.