Братья по крови

Медведев Иван Анатольевич

Жизнь Уолтера Рэли, фаворита королевы и рыцаря Эльдорадо

 

Когда в 1552 году в семье бедного девонширского дворянина родился пятый по счету мальчик, даже самый сведущий астролог не рискнул бы предсказать ему судьбу столь блестящую и трагическую. Современник Шекспира и Френсиса Дрейка, поэт, философ и историк, искусный царедворец и государственный деятель, купец и воин, ученый-химик и натуралист, организатор и участник пиратских экспедиций, колонизатор – таков был Уолтер Рэли, вобравший в себя самые разные таланты. Даниэль Дефо – ревностный поклонник сэра Уолтера – уверял, что в его жилах течет кровь Рэли.

Младшие сыновья по английским законам не имели права ни на дворянский титул, ни на наследство, и Рэли очень рано привык полагаться только на собственные силы. Достигнув шестнадцати лет, он покидает родной дом и в составе добровольческого отряда отправляется во Францию, которую в то время раздирали религиозные войны. Французское королевство пылало, истекало кровью. Воспитанный в ненависти к католикам, Рэли сражается на стороне гугенотов, но не было громких побед и не играли литавры победные марши честолюбивому юнцу. Провоевав несколько лет, чудом уцелев в кровавую Варфоломеевскую ночь, Рэли после очередного разгрома протестантских войск появляется на некоторое время в Англии, но вскоре снова уезжает, только теперь в Нидерланды, находившиеся под испанским владычеством. Вместе с голландцами он воюет против испанцев, но опять безуспешно. Не сбылись надежды на быстрое повышение, и, приунывший, когда из политических соображений английские добровольцы были отозваны британским правительством, Рэли возвращается на родину. Поступает в Оксфордский университет, но не заканчивает курса обучения и переезжает в Лондон, где ведет распутную жизнь английского денди, пишет стихи, делает долги и дерется на дуэлях.

В это время начала восходить счастливая звезда Френсиса Дрейка, пирата ее величества, и Рэли, вновь вдохновленный наглядным примером, естественно, решил, что на море ему повезет больше, чем на суше. Сама судьба благоприятствовала этому. В 1577 году английская королева Елизавета I получила письмо, автор которого просил дать ему разрешение возглавить экспедицию в Америку: «Я сокрушу испанский рыболовный флот, отберу у Испании Вест-Индию, захвачу в испанских колониях золотые и серебряные прииски и сделаю Вас, Ваше величество, монархом морей». Автором столь претенциозного и самоуверенного письма был полковник Хэмфри Гилберт, любимый брат Рэли по матери.

Гилберт, которому выпал жребий сделать пока более успешную военную карьеру, через год получает от Елизаветы патент на открытие и захват любых отдаленных земель, не принадлежащих никакому христианскому государю. Гилберт намеревался добраться до берегов Северной Америки и основать там английскую колонию.

В ноябре семь кораблей вышли в море. Уолтер Рэли командовал королевским судном «Фолкон». Юношеские грезы – романтика дальних странствий и загадочные, богатые земли Нового Света, – казалось, начали сбываться. Но реальная жизнь распорядилась по-своему: непогода разметала эскадру, а разногласия среди капитанов привели к окончательному провалу экспедиции. Братья на потрепанных штормом кораблях, испытав множество опасных приключений, бесславно вернулись к родным берегам. Горечь неудачи жгла самолюбие и гордость, и только железная воля не дала упасть духом.

– Двенадцать лет я, рискуя жизнью, гоняюсь за успехом, но так же беден, как и в юности, – жаловался Рэли брату. – Хэмфри, в чем секрет успеха?

Гилберт помог Уолтеру. Бывая при дворе, он несколько раз упомянул имя младшего брата, а потом представил его сильным мира сего – фавориту королевы графу Лейстеру, лорд-канцлеру Берли и даже могущественному государственному секретарю Френсису Уолсингему. И когда в покоренной Ирландии вспыхнуло восстание католиков под предводительством графа Десмонда, Рэли в чине капитана пехотной роты отправляется на помощь английскому наместнику Ирландии лорду Грею. Король Ирландии Филипп II не только снабжал мятежников деньгами, но и послал сюда своих солдат. Появление испанских войск произвело впечатление на саму королеву.

Англичане действовали быстро и решительно. Испанцы не успели соединиться с повстанцами. Мятеж жестоко подавили. В боях Рэли проявил мужество и смекалку. Он даже не подозревал о том, что ирландцы борются за такую же свободу, за которую сам Рэли проливал кровь в Голландии. Англичанин до мозга костей и человек своего времени, он считал, что Англия всегда права.

Через год лорд Грей поручил Рэли как одному из отличившихся офицеров доставить в столицу донесение об успешных действиях английских войск. В жизни каждого человека бывает звездный час, который очень важно не прозевать.

Рождество 1581 года в Лондоне выдалось дождливое, с мокрым снегом. Королева в окружении придворных спешила на травлю медведей, устроенную в честь приехавшего герцога Анжуйского, брата короля Франции. У Холбейнских ворот она в замешательстве остановилась перед лужей, покрытой снежным крошевом вперемешку с грязью. Могущественная повелительница растерянно оглядела застывшую на мгновение свиту.

Хлопок дверцы проезжающей мимо кареты. Молодой привлекательный офицер соскакивает на ходу, разбрасывает ногами комья грязного снега и расстилает перед ножками королевы сорванный с плеча ярко-красный плащ, купленный на последние деньги специально для визита во дворец.

Елизавета захлопала в ладоши и перешла по плащу на сухое место.

– Благодарю, сэр. Как ваше имя?

Рэли поклонился, представился.

– Как вы сказали? Капитан Уортер Рори? – передразнила девонширский акцент офицера королева. – Как это забавно! Уортер Рори!

Елизавета рассмеялась и поспешила к заждавшемуся герцогу Анжуйскому, а Рэли, подняв испачканный плащ, к ее фавориту – графу Лейстеру.

Граф, вскрыв пакет и мельком глянув на его подателя, брезгливо заметил:

– У вас такой вид, будто вы только что вылезли из ирландского болота. В следующий раз потрудитесь привести себя в порядок, прежде чем явиться во дворец.

Рэли не обиделся. Только гордо вскинул голову. Вымазанным плащом он гордился больше, чем граф Лейстер всеми своими звездами и лентами.

Елизавете показалось знакомым имя галантного офицера. На следующий день она пригласила Рэли на аудиенцию. Он красочно расписал ей ирландскую кампанию, а королева вволю позабавилась девонширским произношением, попутно отметив ум, преданность, решительность и обаятельность двадцативосьмилетнего ветерана. В глазах Елизаветы – он непреклонный исполнитель ее воли.

– Но, несмотря на победы, война в Ирландии обходится на слишком дорого, – прервала красноречие девонширца прижимистая королева. – Лорд Грей опять просит денег.

– Расходы надо возложить на самих ирландцев, – тут же нашелся Рэли.

– Теперь я вспомнила, от кого слышала ваше имя, капитан, – улыбнулась Елизавета. – Мне о вас говорил полковник Гилберт. Вы командовали моим судном «Фолкон»?

– Да, моя королева.

– Кстати, как вам удалось так хорошо отчистить плащ?

Все это время Елизавета не отводила внимательный взгляд от лица собеседника. Высокий, стройный, романтичный, остроумный, храбрый воин, денди и поэт – он заинтересовал сорокавосьмилетнюю королеву, которая всегда была неравнодушна к мужской красоте. Перед обедом молодой человек был отпущен с повелением явиться завтра к лорду-гофмейстеру графу Суссексу.

Рэли, взволнованный, не спал всю ночь, грезил королевой: бледная и величественная, красивая и высокомерная. Живые золотистые глаза и точеные руки, которые она выставляла напоказ. Утром Уолтер еле дождался назначенного часа.

– Капитан Рэли, – объявил волю Елизаветы гофмейстер английского двора, – назначается оруженосцем Ее Величества.

Уолтер чуть не задохнулся от счастья. Гвардеец личной охраны королевы! Начинались сбываться самые смелые мечты.

Весной о Рэли заговорили как о новом фаворите королевы. С ним считались, его мнение спрашивали, оказывали знаки внимания и уважения, подобострастно просили об услугах. Теперь одни его сапоги, усыпанные драгоценными камнями и жемчугом, стоили целое состояние. Одним махом монаршей милостью Рэли вознесся до самых высоких сфер, где обитали первые люди страны, чья деятельность заложила будущее Англии, превратив заурядное европейское королевство в первую империю мира.

Но Уолтеру не давала покоя стремительно растущая слава Френсиса Дрейка, который недавно вернулся из кругосветного похода, ограбив по пути испанские колонии на тихоокеанском побережье Нового Света. Добыча была сказочной. Испанский посол в Англии Бернардино де Мендоса доносил своему королю: «В выгруженных сундуках и ящиках было 20 танелад (около 15 тонн) драгоценных металлов». Стоимость сокровищ превысила в два раза годовой доход английской казны.

Слава Дрейка перешагнула границы Англии, в которой пират стал национальным героем. Принц Оранский, вождь нидерландских патриотов, намеревался выбить медаль в его честь, а датский король – назвать именем Дрейка свой лучший военный корабль. Поэты слагали стихи. Люди толпами собирались на лицах, чтобы увидеть прославленного моряка. При дворе звезда корсара взошла очень высоко.

Возмущенный Бернардино де Мендоса потребовал у Елизаветы аудиенции, положил перед ней свиток с подробным перечнем награбленного Дрейком и потребовал немедленного суда над ним. Но полученные богатства (королева была главным пайщиком в предприятии Дрейка) придали ей уверенности, и военный спор с сильной Испанией не казался ей таким уж невозможным. Секретарь, присутствующий во время аудиенции, записал ответ Елизаветы: «Королева не считает законным положение, при котором ее поданные или поданные других наций лишились возможности посещать Индию на том основании, что страны эти дарованы королю Испании папой, право которого на передачу Нового Света королю Испании королева не признает…»

Мендоса пытался возражать, но Елизавета грубо оборвала его и указала на многочисленные случаи преследования ее поданных во владениях испанского монарха. Особенно резко она выговорила послу за участие испанцев в боевых действиях против английских войск в Ирландии и потребовала от Филиппа II письменного извинения за вмешательство в ее дела.

Сначала Мендоса подумал, что ослышался: английская королева впервые себе позволила подобный топ в отношении испанского монарха. Потом горячая испанская кровь закипела.

– Если меня не слушают, то пусть заговорят пушки!

На что Елизавета холодно заметила:

– Поумерьте свой пыл. Не то я посажу вас в такое место, где вы вообще вряд ли найдете собеседника.

Королева посетила корабль Дрейка – «Золотую лань», устроив там нечто вроде средневекового шоу. Трубили трубы и били барабаны. Елизавета в сопровождении пышной свиты поднялась на борт. Дрейк вышел навстречу королеве и преклонил перед ней колено. Держа в руке позолоченный меч, она пошутила:

– Френсис Дрейк, король Филипп требует возвращения всех привезенных вами драгоценностей вместе с вашей головой.

Затем она отдала меч в руки де Моршомону – приближенному брата короля Франции – и попросила продолжить церемонию. Де Моршомон возложил клинок на плечо Дрейка, как бы символизируя англо-французский союз против Испании. Позеленевший от злости Мендоса молча созерцал картину.

– Встаньте, сэр Френсис Дрейк.

Королева опоясала своего пирата золотой шпагой. Так Дрейк был возведен в рыцарское достоинство. В те времена это была очень высокая награда.

Вечером на награбленные у испанцев деньги устроили роскошный банкет, которого Англия не видела со времен Генриха VIII. Только одному Мендосе не лез кусок в горло. Члены Тайного совета предложили послу взятку, чтобы он сгладил углы этого дела для своего повелителя, но Мендоса с достоинством отверг оскорбительное предложение захмелевших вельмож. Всю накипевшую желчь он выплеснул в донесениях Филиппу II, настаивая на необходимости покарать Англию. Но король Испании не видел пока возможности из-за случая с Дрейком начинать войну с британцами. Хватало дел и в Нидерландах, где местные патриоты-гезы одерживали одну победу за другой.

Конечно, Рэли завидовал Дрейку, своему земляку-девонширцу, по зависть эта была благородная. Дрейк был старше Уолтера, и Рэли видел в прославленном пирате только пример для подражания. Они не стали близкими друзьями, но отношения между ними всегда были дружелюбными и ровными. Фавориту королевы не раз приходилось заниматься снаряжением в поход кораблей Дрейка. Неслучайно суда второй экспедиции Джеймса Кука сначала получили имена этих двух моряков, прославившихся в битвах с испанским флотом. Но в Адмиралтействе вовремя спохватились, и чтобы не дразнить подданных теперь уже дружественной Испании, корабли переименовали в «Решение» и «Отвагу».

Хэмфри Гилберта, как и его брата, не обескуражила неудача первого путешествия в Северную Америку. Он не похоронил честолюбивые замыслы и заканчивал составление плана второго. Но Елизавета I считала, что судьба неблагосклонна к предприятиям Хэмфри. Уолтеру потребовалось огромное умение и такт, чтобы убедить королеву благословить очередную экспедицию старшего брата. Появились новые звезды морского разбоя – Мартин Фробишер и Томас Кавендиш – достойные преемники сэра Френсиса, да и Рэли рвался в море. Последнее обстоятельство не на шутку встревожило Елизавету, и она дала согласие, оговорив одно условие: сам Рэли останется при ней.

Июнь 1583 года. Хмурое промозглое утро.

Уолтер Рэли, 13 черном плаще с капюшоном, провожает брата в плавание. Пять кораблей в серых тяжелых парусах медленно вытягиваются на внешний рейд. Рэли часто потом будет вспоминать и это грустное утро, и слова брата, сказанные на прощание:

– Спасибо, Уолтер, за все, что ты для меня сделал. Я знаю, нас ждет успех. Я обязательно вернусь победителем.

Хэмфри Гилберт был свидетелем допроса английского моряка Ингрэма, совершившего вынужденное путешествие по американскому континенту значительно ранее описываемых событий. Рассказ Ингрэма произвел сильное впечатление на Хэмфри. Он, безусловно, не поверил всем чудесам о Новом Свете, рассказанным простодушным неграмотным моряком, но какими бы невероятными они иногда ни казались, именно их и желали услышать Гилберт и все остальные елизаветинские предприниматели.

Потеряв в дороге одно судно, эскадра Хэмфри прибыла к острову Ньюфаундленд. В его водах издавна ловили рыбу моряки под всеми флагами. Но англичане, суда которых были лучше оснащены и вооружены, принялись диктовать условия. Они объявили остров владением Елизаветы I, на котором устанавливалось англиканское вероисповедание. Гилберт издал закон о наказании лиц, не признающих этих прав и оскорбительно отзывающихся об английской королеве. Иностранные моряки отказались подчиняться каким-то бы то ни было указам, и снялись с якоря.

Суровый климат осложнял освоение острова, среди колонистов начались болезни. Появились недовольные, требовавшие отправки на родину.

Гилберт приказал отрезать им уши. О возвращении в Англию с пустыми руками не могло быть и речи. Прослыть законченным неудачником и попасть в немилость королевы! Как он посмотрит Уолтеру в глаза? Жалость младшего брата. Что может быть хуже? Нет, только не это.

Дни становились холоднее, англичан все меньше. Зимовка грозила гибелью. И Гилберт после долгих размышлений с тяжелым сердцем, в конце концов, уступил.

Свирепые штормы северных широт преследовали флотилию, 9 сентября 1583 года флагман эскадры фрегат «Сквирл» начал тонуть. Гилберт сидел на корме с Библией в руках. Следовавший за флагманом корабль капитана Эдварда Хейса попытался приблизиться к гибнущему судну. И когда это удалось, Гилберт крикнул:

– Море и суша одинаково ведут в небо!

– Повторяя эти слова, столь приличествующие воину, – рассказывал потом Хейс, – я могу засвидетельствовать, что командующий был непоколебим в своей вере в Иисуса Христа. В ту же ночь огни фрегата «Сквирл», шедшего впереди, исчезли. Тогда же наш марсовый крикнул, что корабль затонул.

Пламя в камине догорало, но Рэли, кажется, этого не замечал. Он уже давно сидел так – неподвижно, скрестив ноги. Банты туфель измялись.

К парадному подъехала карета и в дверь постучали. На вопрос слуги, что понадобилось столь поздним гостям, властный голос потребовал:

– Именем королевы, откройте.

Перепуганный лакей не стал задавать вопрос дважды и расторопно подчинился. В холл первого этажа быстро вошла высокая статная леди под темной вуалью и несколько богато одетых джентльменов. Обращаясь к ним, она сказала:

– Подождите меня в карете.

Затем, не поднимая вуали, небрежно бросила слуге:

– Проводите меня к сэру Уолтеру Рэли.

Но Уолтер уже вышел и стоял на верхней площадке лестницы, ведущей в кабинет. Дама поднялась по мраморным ступеням. Рэли узнал королеву, поклонился, приглашая ее в комнату.

– Плохие новости, Уолтер, – сказала Елизавета, поднимая вуаль. – Гилберт…

– Я уже знаю…

Королева помолчала.

– Я всегда знала, чем это все кончится, но он умер героем.

– Да, моя королева. В память о добром имени брата я сделаю то, что не удалось ему.

– Уолтер…

– Моя повелительница. – Рэли встал на колени. – В вашей власти запретить мне, вашему поданному, все что угодно. Но завершить дело брата, которое умножит славу и могущество Вашего Величества, для меня дело чести.

Елизавета порывисто подошла к Рэли и положила руки ему не голову.

– Встань, Уолтер. Иногда я себя чувствую больше женщиной, нежели королевой.

Елизавета I ограничилась лишь согласием на новое предприятие фаворита. Деньги достал Рэли, но кто возглавит плавание? Королева, как обыкновенная любящая женщина, осталась непреклонна: сэр Уолтер Рэли останется в Англии. Он назначается капитаном стражи Ее Величества. Два небольших барка приняли под командование опытные капитаны Филипп Амадас и Артур Бэрлоу. Перед отплытием Рэли посоветовал офицерам попытать счастья в более южном направлении, нежели в водах, где погиб его несчастный брат.

Второго июля 1584 года корабли достигли берегов нынешней Северной Каролины. «Мы вошли в прибрежные воды, где пахло так чудесно и так сильно, словно мы очутились в центре прекрасного сада…» – написал потом в своем отчете Артур Бэрлоу. Англичане прошли еще около двадцати миль на север и бросили в устье реки якорь. Спустили боты, отправились на берег и были ошеломлены царством пернатых. Миллионы непуганых птиц! Девственный лес, тучная земля – все это было непохоже на аккуратные ландшафты старой доброй Англии.

Через два дня к берегу, где находилось несколько англичан, приблизилось каноэ с тремя индейцами. Один из них, не проявляя никаких признаков страха, направился к чужеземцам. Попытались разговаривать, потом перешли на жесты. Моряки пригласили индейца осмотреть корабли. Его угостили европейскими блюдами и вином, наделили подарками. Вернувшись к своему каноэ, индеец и его товарищи занялись рыбной ловлей. Через полчаса их суденышко едва не тонуло от изобильного улова. Тогда индейцы направили его к берегу. Здесь они разделили рыбу на две равные части – для команд обоих кораблей – и, попрощавшись, уплыли вверх по реке.

«На следующий день, – продолжал свой отчет Бэрлоу, – к нам подошло несколько лодок, в одной из них находился брат короля, сопровождаемый тридцатью или пятидесятые воинами, людьми красивыми и добрыми и столь же воспитанными и вежливыми, как европейцы».

У англичан с индейцами установились самые дружественные отношения. Возникла бойкая меновая торговля. Британцам она показалась очень выгодной. Родич местного монарха отдал двадцать шкур крупных животных за оловянное блюдо, которое собирался использовать вместо панциря – для защиты от стрел. Индейцы безвозмездно снабжали путешественников съестными припасами.

13 июля англичане совершили церемонию принятия открытой ими страны во владение королевы Елизаветы и нанесли ответный визит брату короля на острове Роанок в заливе Абермал. Индейского вельможи не оказалось дома, но их очень хорошо приняла его жена. «С нами обращались со всей любовью и добротой, а так же со всей возможной щедростью. Мы встретили людей самых добрых, любящих и доверчивых, лишенных всякого коварства и неспособных к предательству, живущих, как в золотом веке». Этот остров и присмотрел Артур Бэрлоу для будущей колонии.

Моряки оставляли североамериканский берег в самом радушном настроении. Два молодых индейца – Уанчиз и Мантео – изъявили желание посетить Англию. В середине сентябре корабли без всяких особенных происшествий благополучно вернулись на родину.

Восторженный рассказ об открытой стране воодушевил Рэли. В честь королевы он назвал ее Виргинией.

Сэр Уолтер развил бурную деятельность. По его протекции проповедник Р. Гаклюйт Младший представил Елизавете «Трактат об основании колоний в западном полушарии». В нем говорилось о необходимости и полезности английских поселений в Америке и о предполагаемом северо-западном пути в Китай.

Настояния Рэли и успешно завершившееся плавание Амадаса и Бэрлоу убедили королеву. Было учреждено паевое товарищество по отысканию северо-западного пролива из Атлантического океана в Тихий. Правление возглавил сводный брат Рэли Эдриен Гилберт. В качестве пайщиков в него вошли богатые лондонские купцы, финансировавшие три экспедиции выдающегося мореплавателя Джона Девиса. Ему не удалось оправдать надежды толстосумов, но зато был открыт пролив между Гренландией и Баффиновой землей и исследован значительный участок североамериканского берега.

Сэр Уолтер Рэли был возведен в рыцарское звание, а в 1585 году получил пост управителя оловянных рудников, лорда-наместника Девона и Корнуэлла и чин вице-адмирала. Так королева оценила заслуги своего фаворита.

Неукротимая энергия сэра Уолтера не знала границ.

Наряду с исследовательскими экспедициями он снаряжает чисто разбойничьи флотилии под командованием капитанов Джекоба Уиддона и Роберта Кросса. Спешно готовилась вторая экспедиция в Виргинию. Сама Елизавета согласилась участвовать в деле.

Семь кораблей покинули Плимут 9 апреля 1585 года. Эскадру возглавил двоюродный брат Рэли Ричард Гренвилл, прекрасный моряк и воин, вскоре прославивший свое имя в битве с испанцами, в которой пал геройской смертью. Этим рейсом в Америку под началом Ралфа Лейна, губернатора, отправились и поселенцы. Переводчиками были Мантео и Уанчиз, в добром здравии возвращавшиеся домой.

Жители острова Роанок встретили колонистов радушно. Индейцы не забыли о дружбе с экипажами кораблей Амадаса и Бэрлоу, с готовностью помогли англичанам устроиться на новом месте. Оставив сто восемьдесят человек на острове, Гренвилл пожелал им удачи и повел корабли обратно. Он должен был вернуться через год.

Очень скоро индейцы поняли, что белые люди явились к ним, чтобы остаться навечно. Мало того, чужеземцы превращали их в рабов. Гордые индейцы стали уклоняться от повинностей и прекратили снабжать продуктами надменных пришельцев. А прокормить себя сами англичане были не в состоянии. Основная масса колонистов состояла из промотавшихся дворян, считавших для себя достойным занятием только ратные подвиги. В пути они мечтали о немедленном обогащении. Им мерещились жемчужные прибрежные мели, золотоносные реки, на берегах которых алмазов столько, что каждый раз о них спотыкаешься, спускаясь к воде. О возделывании земли не могло быть и речи. Это требовало огромных усилий, необходимых навыков, что никак не подходило к презиравшим всякий физический труд дворянам.

Первые стычки с индейцами произошли на материке, где колонисты искали месторождения золота. Жители острова предостерегали Ралфа Лейна, что тамошний король не потерпит пришельцев на своей земле и его воины будут хорошо сражаться. Но губернатор только расхохотался и подстрелил влет пролетавшую птицу.

В первом же бою воинственные индейцы с материка на голову разбили англичан. Краснокожие в лесах были неуловимы. Белые бесцельно палили из мушкетов по джунглям, а стрелы, выпущенные из чащи, находили своих жертв молча, но верно. И колонисты в панике бежали к себе на остров. Они были ошеломлены поражением и от стыда избегали смотреть друг другу в глаза.

Больше других страдали от англичан миролюбивые жители острова Роанок. Европейцы презирали их и унижали, открыто отбирали съестные припасы. Растущая неприязнь индейцев усиливалась занесенной англичанам смертельной болезнью. Все это вызывало страстное желание избавиться от них. Но как?

Индейцы избрали довольно оригинальный способ мщения: они покинули незваных пришельцев и перебрались на материк. Для колонистов это означало голодную смерть. Им оставалось питаться только устрицами и крабами. Хотя современные виргинцы находят их превосходными, но первые поселенцы рассматривали такое питание как тяжкое испытание, ниспосланное им судьбой. Положение было отчаянным. Помощь от Рэли запаздывала. Кроме забот о Виргинии, у него в это время имелось много других: в Европе разгоралось пламя войны.

В Испании урожай 1585 года был плохой. Над Галисией и Андалузией нависла угроза голода. Филипп II, расточая английским купцам выгодные посулы, предложил им послать корабли с английской пшеницей в Испанию.

Любезность пиренейского монарха была весьма подозрительна, но, увлеченные возможностью хорошо заработать, дельцы Лондонского Сити не насторожились. Все английские корабли, пришедшие в испанские порты, были захвачены, груз их конфискован, а команды посажены в трюмы или отправлены в цепях на галеры. Лишь, одному судну под названием «Примроз», моряки которого побросали испанских солдат в море, удалось избежать плена. Он и поднял тревогу.

Реакция в Англии была мгновенной. Елизавета в своих владениях наложила эмбарго на всю испанскую собственность. На нидерландский берег с шеститысячной армией высадился граф Лейстер. Френсис Дрейк получил приказ собирать большой флот. Укомплектовать корабли командами, вооружить, оснастить, запастись провиантом на длительное плавание – все это было делом хлопотным и нелегким. И здесь неоценимую услугу Дрейку оказал Рэли, имевший большой опыт по этой части.

Вскоре флот Дрейка покинул Плимут. Опустошительный поход начался. Пират Ее Величества разграбил порт Виго в самой Испании и ряд городов на островах Зеленого Мыса и в Вест-Индии. Перед тем как возвратиться с богатой добычей домой, Дрейк по просьбе Рэли завернул к берегам Северной Америки и посетил первое английское поселение. Адмирал пиратов нашел его в крайне бедственном положении: банда оборванных, нечесаных и голодных колонистов целыми днями бродила по острову в поисках еды. Дрейк сам намеревался основать колонию на новом континенте, но из-за возрастающей угрозы испанского вторжения непосредственно в Англию ему пришлось отказаться от этой мысли. Тот факт, что люди Рэли могут оказаться его конкурентами, ни в малейшей степени не смутил душу благородного пирата. Он предложил им часть своего провианта и судно «Дрейк» – на случай, если помощь от Рэли не придет и придется покинуть остров. Но «Дрейк» разбился прямо у берега во время некстати разыгравшегося шторма. К счастью поселенцев, флот еще оставался на месте. Адмирал предложил другое судно, но, напуганные дурным предзнаменованием, колонисты не захотели оставаться в Америке и попросились на корабли Дрейка. Они привезли с собой небольшой груз табака и картофеля, которые Рэли с присущей ему энергией принялся распространять в Англии.

Колонисты находились еще на пути домой, когда на остров Роанок прибыл посланный Рэли Ричард Гренвилл, доставивший продовольствие. Он очень удивился, не обнаружив оставленных им здесь больше года назад людей. Однако ничего не свидетельствовало о побоищах. Полагая, что его соотечественники отправились зачем-то в глубь страны и рано или поздно вернутся, он приказал выгрузить запас продовольствия и оставил 15 человек для его охраны. Когда год спустя Гренвилл в третий раз посетил Виргинию, он опять не застал там ни одного англичанина. Это не остановило ни капитана, ни нового губернатора Джона Уайта. На берег сошла вторая партия колонистов, в числе которых были женщины и дети. Опыт первого поселения не прошел даром. Колония была лучше снабжена и состояла из обедневших крестьян, надеявшихся поправить свои дела на новой родине.

Август 1587 года ознаменовался торжественным событием: дочь губернатора подарила Джону Уайту внучку, которую нарекли Виргинией. Это был первый человек английской национальности, родившийся на американском континенте. Предприятие начало процветать, но угроза испанского нападения на Англию и личное участие в войне Уолтера Рэли помешали развить этот успех. Колонию бросили на произвол судьбы.

Когда вышли все сроки, Джон Уайт сам прибыл в Англию за помощью. Рэли выслушал его рассказ и сочувственно развел руками.

– Сэр, я очень сожалею, но никто не думает о конюшнях, когда горит дом.

Но для Уайта домом был остров Роанок. Там он оставил жену, дочь, зятя и внучку. Поэтому в апреле 1588 года на свой страх и риск он снаряжает два небольших корабля и спешно отплывает в Америку. Команды судов состояли из людей случайных, авантюристов, судьба колонии их никоим образом не волновала. Зато они проявляли нездоровый интерес ко всем встречавшимся кораблям и скоро совсем сбились с курса. В пятидесяти милях от острова Мадейра горе-пираты заставили губернатора вступить в бой с двумя военными французскими кораблями. «Нас взяли на абордаж, ограбили и так плохо с нами обошлись, что мы решили вернуться в Англию, и это был наилучший выход из столь тяжелого положения», – записал в дневнике Джон Уайт.

Фаворит королевы частый гость в нарядном доме с лилиями на фасаде. Во Французском посольстве нашел временное пристанище гонимый по всей Европе великий итальянец Джордано Бруно из Нолы. Крамольные речи остроумного безбожника, который учением о множественности миров раздвинул Вселенную до бесконечности, вместе с Рэли слушали многие видные английские вельможи, например, такие, как Филипп Сидней, племянник графа Дейстера и зять Уолсингема. Бруно оказал огромное влияние на мировоззрение Рэли.

– Всякий, кто предпочитает простодушное незнание беспокойному знанию, слепую веру – свободной мысли, тот возводит на пьедестал глупость и поклоняется ослу, – проповедовал великий ноланец.

Англо-испанские отношения продолжали ухудшаться. В Лондоне казнили шотландскую королеву-католичку Марию Стюарт, давнюю соперницу Елизаветы I. Наказать англичан стало для Филиппа II навязчивой идеей. Он понимал, что война в Нидерландах далека от завершения, да и победа там вовсе не будет означать разгрома британцев. А погоня за английскими пиратами на океанских просторах – дело малоэффективное и неблагодарное. Король решил мобилизовать все своим морские силы и высадить испанскую армию – в то время сильнейшую в мире – непосредственно на британские острова.

Во всех портах Испании, Португалии и Италии закипела работа. Строились корабли, свозилось вооружение и продовольствие, сосредоточивались войска. Многочисленные агенты секретной службы Уолсингема, разбросанные по всей Европе, доносили своему патрону о приготовлениях испанцев.

В 1588 году Старый Свет ожидал исполнения пророчеств различных знаменитых астрологов. «Ясновидящие» запугивали мир страшным судом, предвещали кончину Елизавете I. Правы они оказались в одном: предсказали действительно знаменательную дату.

20 мая под звуки церковных гимнов испанский флот «Непобедимая Армада» в составе ста тридцати тяжелых военных кораблей и множества вспомогательных судов вышла в море, чтобы покарать еретиков и пиратов на британских островах. Над флагманом развевалось знамя, освященное самим римским папой, – предприятию придали вид крестового похода. Торжественно звонили колокола, раздавались залпы орудийных салютов. Перегруженные украшениями галеоны вытягивались на внешнем рейде Лиссабона. Башни и кормовые надстройки были расписаны яркими красками. Полотнища шелковых флагов с изображением испанской короны, разноцветные вымпелы, ленты полоскались на ветру. Море ощетинилось пушками. Этот гигантский флот олицетворял мощь и богатство страны, в казне которой находилось три четверти европейского золота.

В этот же день в Плимуте соединились две английские эскадры под командованием Френсиса Дрейка и лорда-адмирала Чарльза Хоуарда, штандарт которого был поднят на корабле, лично принадлежавшем Уолтеру Рэли. Англичане прекрасно сознавали грозившую им опасность. Если испанцы высадятся на их островах, то малочисленная и плохо обученная английская армия не устоит. Армаду нужно остановить в море. В распоряжении британцев было всего девяносто кораблей. Негусто в сравнении в испанским флотом, но этими силами командовали Дрейк, Фробишер, Хокинс и другие опытные капитаны, которые уже давно вели каперскую войну против католиков.

Рэли, члена Военного совета, Елизавета назначила ответственным за оборону побережья Девоншира и Корнуэлла. В кратчайший срок талантливый организатор укрепил прибрежные города и вооружил пять тысяч ополченцев, но как ни рвался сэр Уолтер в бой, все решилось без него, на море. В генеральном сражении у берегов Франции английский флот сокрушил «Непобедимую Армаду». «Мы вырвали из хвоста испанской птицы одно перо за другим, а жалкие остатки их рассеяли по всему морю», – писал Дрейк в донесениях.

Испанский флот понес тяжелые потери, по мощь Испании даже после такого поражения еще оставалась достаточно сильной, чтобы поспорить за мировое господство. Несколько мелких побед в Атлантическом океане и достойный отпор английскому десанту под Коруньей и Лиссабоном убедили в этом даже самых отчаянных оптимистов. Испанцы усилили защиту своих американских владений, и там, где Дрейк еще недавно одерживал удивительные победы, выросли новые мощные крепости. Полученные уроки войны с Англией заставили Филиппа II модернизировать флот.

В начале 90-х годов Уолтер Рэли все чаще обращается к мысли снарядить большую экспедицию в Вест-Индию и там нанести Филиппу II решающий удар. В Испанию из ее колоний в Америку устремлялся такой поток золота, серебра, драгоценных камней и жемчуга, что восстановить на эти деньги свои прежние позиции она могла в ближайшие годы. Вот если перерезать эту нить Ариадны и направить конвейер с сокровищами в Англию! Трудно отказать Уолтеру Рэли в дерзости его планов.

Вспомнил Рэли и о своей колонии на острове Роанок. Джон Уайт был разыскан и доставлен во дворец. Рэли завтракал в своих апартаментах, когда в комнату, застланную персидскими коврами, ввели голодранца с лихорадочным блеском в глазах. Сэр Уолтер с трудом узнал в нем несчастного губернатора Виргинии. Вернувшись в Англию без гроша за душой, в долгах, тот в полной мере изведал страдания человека, оставшегося один на один с судьбой. Рэли пригласил Уайта к столу, и пока голодный губернатор ел, сказал ему:

– Сэр, ваше положение ужасно, но, поверьте, мое не лучше.

Если хозяин дома и преувеличил, то совсем немного. Доходы сэра Уолтера, несмотря на победоносную войну, значительно уменьшились. Поставка судов для войны с Испанией истощила его состояние. Елизавета I, окружив себя более молодыми фаворитами, охладела к нашему герою. Но чувственная сторона дела мало огорчала Рэли. Скорее даже наоборот. Теперь он может сам возглавить свою экспедицию. Он уже достаточно прочно стоял на ногах, чтобы сильно нуждаться в покровительстве королевы. Главное – достать деньги.

Рэли предложил Уайту три судна под командованием шкипера Уоттса. Но обеспечить команды кораблей продовольствием на длительное плавание Рэли не мог. У него не было денег. Поэтому экспедиция планировалась на очень короткий срок, и сэр Уолтер рассматривал ее как разведывательную в своих новых замыслах. Перед отплытием Рэли повидался с главой экспедиции шкипером Уоттсом и имел с ним беседу.

– Капитан, – сказал Рэли, – если вы найдете моих людей на острове Роанок в процветающем состоянии или, в противном случае, – вообще никого не найдете, не задерживайтесь там. Поторопитесь посетить Вест-Индию. У вас будет мало времени…

15 августа 1590 года три судна под командой Уоттса бросили якоря в заливе Абермал. На острове Роанок, над местом, которое покинул три года назад Джон Уайт, взвился густой столб дыма. Сердце губернатора чуть не выпрыгнуло из груди: он был уверен, что это его родные и остальные колонисты подают знак. Смеркалось, но Уайт не пожелал ждать утра. На воду спустили две шлюпки, и в темноте они прошли лишних четверть мили. На северной оконечности острова моряки заметили между деревьев свет большого костра у берега, бросили дрек и подали сигнал трубой. Потом спели несколько популярных английских мелодий и звали колонистов на разные голоса. Но темный берег молчал. Там их как будто и не слышали.

Когда рассвело, англичане высадились на берег и, подойдя к огню, обнаружили, что это горела трава да трухлявые стволы деревьев. Тогда Уайт поспешил непосредственно к месту колонии и был озадачен не меньше ребенка, увидевшего ловкий фокус. Поселение поросло травой. Скелетов и других признаков сражений не было. Но люди, оружие, шлюпки, дома и утварь исчезли. На условленном дереве Уайт обнаружил вырезанную ножом надпись: «Кротан». По прошлой договоренности с колонистами она должна была означать название нового места, куда вследствие каких-либо причин переселились англичане. Позже матросы обнаружили засыпанную землей канаву. Под тонким слоем грунта оказались пять сундуков с личными вещами губернатора Джона Уайта. Многие из вещей сгнили, другие были похищены, но среди них нашли мастерски сделанные рисунки губернатора. Уайт, незаурядный художник, в свое время зарисовал индейцев и туземные поселения. До сих пор эти наброски используются в качестве иллюстраций во многих научных трудах.

Ну, а что же «Кротан»? Так назывался один из островов узкой гряды клочков суши, отгораживающих залив Памлико от Атлантического океана. Но и там колонистов не обнаружили. Не было их и на близлежащих островах. Постаревший за эти дни Уайт крепился и не терял надежды, но шкипер Уотте торопился в Вест-Индию. Он хорошо помнил приказ Рэли. Капитан распорядился прекратить поиски и выбрал якоря. В октябре 1590 года экспедиция вернулась в Англию.

Начиная с XVII века, историки пытались разгадать тайну загадочного исчезновения английской колонии на острове Роанок. Существуют различные версии ее дальнейшей судьбы. По одной из них – колонисты отчаялись ждать помощи и отправились искать счастья на утлых суденышках, которыми располагали. По другой – колонию разорили испанцы. По третьей – поселенцы нашли приют у индейцев племени хаттерас. Каждая гипотеза имеет право на существование, пока же достоверно известно одно: за четыреста лет, прошедших с тех пор, никто, никогда и нигде не находил конкретных следов пропавших британцев.

Новую – успешную – попытку колонизовать Виргинию – ту зародышную клетку, из которой развились Соединенные Штаты, англичане предприняли в 1607 году. Но это уже другая история и другие герои.

При дворе заканчивалась подготовка нового большого пиратского рейда. Но кто возглавит его? Френсис Дрейк после неудач, которые иногда преследуют и любимцев судьбы, на время утратил благосклонность Елизаветы и теперь занимался строительством оборонительных сооружений Плимута. Настало самое благоприятное время для честолюбивых замыслов сэра Уолтера, и, давно постигший науку придворной интриги, Рэли дернул за все ниточки.

В начале 1592 года он был назначен командующим флотилией из шестнадцати судов. Рэли исполнилось 40 лет. Самое время для джентльмена подумать и о семье. Перед отплытием он тайно женится на Бэсси Тракмортон, 18-летней фрейлине королевы. Трудно было предугадать, как Елизавета отнесется к браку, и сэр Уолтер справедливо решил, что чем позже она об этом узнает, тем будет лучше.

Весной эскадра вышла в море. Официальной целью плавания считалось высадка на Панамском перешейке, марш к Панаме и захват ее. Рэли должен был сделать то, что уже сделал двадцать лет назад Дрейк. Но стоило ли выходить в море, чтобы повторять чужие подвиги? И Рэли самовольно изменил план. Он объявил капитанам эскадры, что намерен захватить испанский «золотой» флот, который выйдет из Вест-Индии в первую неделю августа. За достоверность сведений Рэли ручался.

Каждый год караван громоздких неповоротливых талионов, охраняемый военными судами сопровождения, медленно тащился через Атлантику в Севилью. Трюмы ломились от сокровищ Нового Света. Иногда «золотая» флотилия насчитывала до девяноста кораблей. Это было в лучшие времена. Сейчас же, после крупного поражения, Филипп II не мог обеспечить достаточное количество военных судов для безопасности своего флота. Понимал это и Рэли.

– Максимум двадцать-тридцать кораблей испанцы смогут выделить для охраны. Караван растягивается на многие мили, что значительно облегчит налет. По этой же причине испанцы будут лишены возможности напасть на нас неожиданно и одновременно, – закончил выступление на совете Рэли.

В это время вахтенный офицер доложил, что флотилию догнала пинаса и ее капитан передал для адмирала пакет от самой королевы. С недобрым предчувствием Рэли разорвал печати. Елизавета сухо и категорично приказывала передать командование Мартину Фробишеру и срочно вернуться. У Рэли на протяжении всей его жизни всегда было много врагов, которые не преминули донести королеве о его тайном браке. По возвращении Рэли Елизавете стало известно и о его самовольстве в изменении плана экспедиции. Разгневанная королева распорядилась заточить бывшего любовника в королевскую тюрьму – Тауэр. Леди Рэли было запрещено появляться при дворе. Но очень скоро сэр Уолтер возвращает себе свободу. Благо он имел столь же много влиятельных друзей, как и недругов. А после яркой парламентской речи в защиту новых субсидий королеве он даже вновь приобретает некоторое влияние на Елизавету.

В следующем, 1593 году Рэли на заседании Тайного совета в присутствии королевы предложил организовать экспедицию в Южную Америку, где в бассейне реки Ориноко, по его предположениям, находилась несметно богатая золотом легендарная страна Эльдорадо. То, что эта территория уже больше полстолетия принадлежала Испании, и то, что сами испанцы, да и немцы, предприняли свыше десяти безуспешных попыток отыскать сказочную страну, – все это не смущало Рэли. Напротив, еще больше разжигало в нем желание первым захватить богатые земли.

– Малый успех, который сопутствовал моим предшественникам в поисках, объясняется, я полагаю, только тем, что самим Богом страна Эльдорадо уготована для Ее Величества и английской нации, – безапелляционно заявил он.

Проект поддержали главнокомандующий флотом Чарльз Хоуард и влиятельный член Тайного совета Роберт Сесил, что и решило судьбу новой экспедиции. Признательность этим вельможам Рэли сохранил до конца жизни.

Однако политическая обстановка в Европе заставила повременить с дерзкими замыслами. Испания уже оправилась от поражения, и вполне могло случиться так, что английским морякам вновь придется встать заслоном па подступах к родным берегам. В этом году Рэли ограничился лишь разведывательной экспедицией под командованием Джона Берга. Вскоре после возвращения тот был убит на дуэли Джоном Гилбертом, повзрослевшим сыном Хэмфри Гилберта. Узнав о печально закончившимся поединке, Рэли раздраженно выговорил племяннику:

– Не для того твой отец и мой любимый брат сложил голову, чтобы его сын уменьшал количество преданных мне капитанов.

Юный Гилберт пытался возражать.

– Знаю, знаю, – отмахнулся Рэли. – Сейчас ты мне скажешь о чести джентльмена. Но ты еще молод и, может быть, не знаешь, что для настоящего джентльмена есть много других достойных занятий.

И Рэли показал племяннику испанские письма, захваченные пиратом Джорджем Поупхемом, где говорилось о сказочно богатой стране Эльдорадо. С этой минуты Гилберт заболел болезнью, которой Рэли болел всю жизнь.

– Я не забыл о светлой памяти моего отца. Именно поэтому я просил бы вас, дядя, взять меня с собой на поиски Эльдорадо.

В 1594 году соратник Рэли по прежним и будущим экспедициям Джекоб Уиддон повторил поход покойного Берга и собрал дополнительные сведения о бассейне реки Ориноко непосредственно на месте. Так что главную свою экспедицию Рэли готовил долго и тщательно. Наконец, когда барабаны войны приглушили свою дробь, 6 февраля 1595 года эскадра из пяти кораблей и нескольких мелких судов под командованием Рэли вышла из порта Плимут. Рэли сопровождали проверенные преданные капитаны Роберт Кросс, Джекоб Уиддон, Лоуренс Кеймис. Вице-адмиралом был назначен Гиффорд. У Канарских островов к флотилии обещал присоединиться известный пират Эймас Престон, но враги Рэли сорвали отправку его судна.

Пока эскадра Уолтера Рэли пересекает голубые просторы Атлантики, кратко расскажем о происхождении одной из самых романтических легенд – легенде об Эльдорадо.

К концу XVI века под пятой испанских конкистадоров оказалась вся Центральная Америка и обширные территории Южной и Северной. Завоевание Нового Света – самая мрачная хроника, составленная белым человеком во славу Христа. В огне и потоках крови погибли древние цивилизации Мексики и Перу. Миллионы вчера еще свободных людей становились бесправными. Конкистадоры засыпали Испанию золотом, а Америку пеплом.

Но, как известно, аппетит приходит во время еды. Завоеватели жаждали найти новые источники сокровищ.

В 1535 году соратник Франсиско Писсаро Себастьян Белалькасар отправился покорять северные племена в империи инков. В селении Льяктасинга произошла знаменитая встреча. К Белалькасару привели исхудавшего пленного индейца. По его словам, на него была возложена важная дипломатическая миссия: правитель страны Кундинамарки, что раскинулась к востоку от Анд, просит военной помощи у Верховного инки, сына Солнца Атауальпы, против своих врагов.

– Ты опоздал, посланец, – сказал конкистадор. – Великий инка мертв.

Белалькасар подробнее расспросил индейца-дипломата о его стране и показал ему несколько слитков золота.

– Я и мои спутники страдаем от болезни, которую может излечить только этот желтый металл. Есть ли он на твоей родине?

Индеец с готовностью ответил, что такого добра у них вдоволь, и в подтверждение своих слов рассказал о пышном обряде, связанном с избранием нового вождя.

В назначенный день, рано утром, наследника сажают в роскошные золотые носилки и торжественно несут к священному озеру Гуатавита, окруженному величественными вершинами. Процессию сопровождают около сотни мужчин, одетых в пышные убранства, украшенные золотом и серебром, перьями трогона и шкурами ягуара. Тут же и жрецы в высоких шапках и длинных черных одеждах. На берегу озера выстраиваются в строгом порядке роды и племена, братья по крови и союзники. Воины в масках, женщины в разноцветных плащах.

Возле каменной лестницы, врезанной в берег озера, юного наследника снимают с носилок. На воде уже тихо покачивается богато украшенный плот, в углах которого на жаровнях курятся пахучие травы. Тишина. Но вот одновременно вспыхивают сотни факелов. Потупив взор, все поворачиваются к воде. Горе тому, кто осмелится взглянуть на молодого правителя раньше времени.

Наступает час величайшего таинства. Седовласые жрецы сбрасывают с юноши покрывало и натирают его тело липкой душистой смолой. Потом подносят к губам тростниковые трубочки, из которых извергаются струйки желтого порошка. Это золото. Постепенно тело наследника покрывается тонкой пленкой. В свете утренних лучей он сверкает, как идол. К нему приближаются четыре жреца и переносят его на середину плота, складывая к ногам множество золотых изделий и изумрудов. Плот отрывается от берега и бесшумно скользит по водной глади. Вслед ему несутся веселые песни, победоносно грохочут барабаны, трубным гласом гремят морские раковины. От могучего гула содрогаются леса и горы. И вдруг неожиданно все смолкает: плот достиг середины озера. Юный наследник сталкивает в озеро драгоценности с плота, а затем ныряет в священные волны. Быстро плывет, смывая с себя позолоту. Люди на берегу приветствуют его радостными возгласами и бросают в озеро свои приношения – золото, драгоценные камни.

– Этот древний обычай завещан нам предками, – закончил рассказ индеец.

Оглушенные алчностью конкистадоры были поражены. Много приходилось им слышать о чудесах Нового Света, но эта история превосходила всякую другую.

– Мне не терпится взглянуть на людей, которые могут себе позволить швыряться золотом, – сказал Белалькасар своим солдатам, спешно собиравшимся на поиски страны «позолоченного человека» (по-испански – Е1 Hombre Dorado).

В мае 1595 года Рэли подошел к острову Тринидад. Адмирала сопровождал только небольшой барк Роберта Кросса. Остальные корабли флотилии потеряли из виду во время шторма у берегов Испании.

Малочисленный испанский гарнизон на острове не проявлял враждебных действий. Рэли послал капитана Уиддона вести переговоры. Тот вернулся с испанскими солдатами, которые хотели купить у английских моряков полотна и другие дефицитные товары в бедной колонии. Рэли любезно принял гостей, накормил их и угостил вином. Испанцы, прожив много лет без спиртного, опьянели от нескольких глотков. Они рассказали, что губернатор Тринидада Антонио де Беррио недавно завершил экспедицию по бассейну реки Ориноко.

– Что же он там искал? – спросил между делом Рэли, всеми силами внушая испанцам, что куда больше интересуется своей колонией в Виргинии, куда он, в общем то, и направляется.

Захмелевший солдат ответил:

– Эльдорадо.

– И что же, нашел?

– Нет, но в следующий раз он обязательно найдет золотую страну. Теперь Беррио располагает более точными сведениями.

Последние слова решили судьбу губернатора. Да и нельзя было оставлять у себя в тылу гарнизон враждебной страны, отправляясь в глубь материка. К тому же Рэли хотел отомстить Беррио за вероломное пленение восьми англичан во время прошлогоднего плавания Уиддона.

Приказ губернатора гласил: всякий местный житель острова, который приблизится к кораблям англичан, будет повешен и четвертован. Несмотря на строжайший запрет, ночью к флагману британцев бесшумно пристало каноэ и на борт вскарабкался рослый индеец.

– Капитан Уиддон, – сказал он на плохом английском языке первому попавшемуся матросу.

Индейца провели к адмиралу. Смельчаком оказался местный касик Кантиман. Год назад он встречался с Уиддоном и хорошо его знал. Индеец сообщил, что губернатор послал человека на остров Маргарита за подкреплением, задумав захватить английские корабли. Касик жаловался на жестокость испанцев и притеснения индейцев. Его брата Беррио приказал опустить в котел с кипящим салом.

Узнав от индейца о силах испанцев, Рэли не стал мешкать. Его матросы перебили караул и бросились к городу Сап-Хосе-де-Оруна. Обменявшись с англичанами несколькими выстрелами, испанцы сдались. Рэли их всех отпустил, кроме Беррио и его помощника. По настоянию индейцев испанский город был предан огню.

В тот же день на горизонте показались паруса. Рэли отдал приказ занять оборону. Какова же была радость англичан, когда в приближающихся кораблях они признали потерянные суда своей флотилии под командованием Гиффорда и Кеймиса. Тут же на флагмане взвился и заполоскался британский флаг.

На следующий день Рэли собрал всех индейских вождей острова и объявил им:

– Я слуга королевы, великой правительницы Севера. Под ее властью касиков больше, чем деревьев на вашем острове. Она – враг испанцев. Королева освободила от их владычества весь берег северного мира и принесла избавление многим народам. Она прислала меня освободить индейцев от рабства, наказать испанцев и защитить остров от их вторжения и завоевания.

Рэли показал индейцам портрет Ее Величества, и трудно сказать, что привело в восторг слушателей: слова оратора или изображение Елизаветы I.

От Антонио де Беррио Рэли узнал о местонахождении Эльдорадо столько, сколько было известно самому испанцу. Дон Антонио считал себя единственными человеком на земле, которому Эльдорадо принадлежало по непреложному праву наследства. Он был женат на Марии де Орунья, племяннице знаменитого конкистадора Гонсало де Кесады, который незадолго до своей смерти назначил Беррио губернатором провинции Эльдорадо и всех ведущих к ней путей. Каково же было удивление наследника, когда по прибытии в Новый Свет он узнал, что страна эта еще не завоевана и до сих пор неизвестно, где ее искать.

Бравый дон Антонио не пал духом. Он разыскал человека по имени Хуан Мартинес. Старый солдат за кубок вина рассказывал в грязных тавернах удивительную историю.

– Я служил под началом достойного идальго Педро де Сильва. Сам он и все мои товарищи погибли в боях. И меня ждала та же участь, если б я не попал в руки индейцев, которые еще никогда не видели белого человека.

Краснокожие увели испанца с собой. В конце перехода пленнику завязали глаза. Когда повязку сняли, ему показалось, что он видит чудный сон. Впереди, у ног Мартинеса, лежал огромный город, излучавший золотое сияние. Дворцы, крыши домов и даже мостовые были отлиты из чистого золота. Волшебный город рассказчик называл Эльдорадо.

В течение 15 лет Беррио организовал и сам принял командование тремя экспедициями. Каждый год, казалось, приближал его все ближе к заветной мечте. Совсем недавно десять испанцев по приказу Беррио настолько далеко углубились в дебри континента, что, наконец, добрались до Маноа. На обратном пути они были убиты индейцами и похоронены в стране, в которую так стремились. Спасся только один человек, который и принес губернатору радостную весть. Солдат клялся, что россказни Мартинеса истинная правда.

– Я шел по сверкающему городу весь день и всю ночь. Когда наступил рассвет, я увидел большую золотую гору, на которой в лучах восходящего солнца сиял дворец императора.

Получив столь ценные сведения, Рэли стал готовиться к походу. Маршрут экспедиции был разработан под непосредственным влиянием Беррио. Он ничего не скрыл из того, что сам знал об Эльдорадо. Рэли сразу же недвусмысленно намекнул испанцу, что его жизнь будет зависеть от исхода английской экспедиции, и дон Антонио не стал искушать судьбу. Рэли намеревался пройти по Ориноко до устья реки Карони и затем по этому притоку подняться до его верховьев. Именно там, по последним данным, скрывалась таинственная золотая страна.

С галеона сняли верхние надстройки и переоборудовали его в галеру. На ней, на одной барже, двух яликах и корабельном боте с судна Рэли «Лайонз велп» разместилось сто человек с месячным провиантом.

22 мая экспедиция вошла в рукав Ориноко Манамо. Здесь англичане встретили каноэ с грузом хлеба в сопровождении двух братьев-индейцев из племени араваков. Хозяин лодки, по имени Фердинандо, как только узнал, что белые люди враги испанцев, тут же забыл о своих делах и с готовностью согласился показать путь через лабиринт проток дельты к Великой реке.

Пышная тропическая растительность подступала со всех сторон к воде. На закате путешественники подошли к одному из многих встречающихся им притоков, состоявших из небольших рек, в устье которого располагался лесистый остров.

Фердинандо вместе со своим братом пожелал сойти на берег, чтобы достать фруктов, отведать туземного вина и познакомиться с местным касиком. Но когда они пришли в селение, правитель приказал схватить их и убить за то, что они привели чужестранцев на его землю.

Проводникам удалось вырваться. Фердинандо убежал в лес, а его брат добрался до берега и поднял тревогу.

Бывшие на острове англичане, не долго думая, заломили руки старику-индейцу, оказавшемуся в эту минуту рядом, и привели его на баржу.

– Если нам не вернут нашего человека, то тебе отрубят голову, – пригрозил ему Рэли, подтверждая свои слова красноречивым жестом.

Перепугавшийся старик стал кричать, чтобы не убивали проводника чужестранцев, но сородичи его не слушали. По всему лесу разносилось эхо от воплей преследователей. Наконец индейцу удалось выбежать к берегу. Он взобрался на дерево и стал отчаянно махать руками. Его заметили. Рэли приказал налечь на весла. Когда англичане проходили мимо, индеец спрыгнул и, полумертвый от страха, подплыл к барже.

Рэли не стал наказывать островитян. Ссориться с местными жителями совсем не входило в его далеко идущие планы.

Это маленькое приключение, однако, принесло пользу. Через несколько дней Фердинандо уже не знал, в какую из проток сворачивать в этой сетке болотистой дельты Ориноко.

– Последний раз я плавал здесь еще мальчиком, – оправдывался смущенный индеец.

Рэли рассудил, что захваченный старик, как уроженец этих мест, должен знать дорогу лучше, нежели кто другой.

– Старик, – обратился Рэли к пленному индейцу, – если ты проведешь нас к Великой реке, то я дам тебе лодку и отпущу на все четыре стороны. Я не враг индейцам, и ты расскажешь об этом всему племени.

Старый индеец в знак согласия кивнул головой.

Стояла необычайная жара. Берега реки, покрытые высокими деревьями, еще больше усиливали духоту. Хлеб был на исходе, и пришлось сильно урезать ежедневный рацион. Питьевая вода давно кончилась. Люди, рискуя заболеть, пили прямо из реки. Искатели счастья от изнурительного ежедневного труда у весел валились с ног. Безжалостное солнце опалило их тела, и у многих кожа покрылась волдырями. Встречное течение реки становилось все сильнее, заставляя англичан удвоить усилия.

Джентльмены гребли наравне с матросами. Вечером, когда духота немного спадала, с первыми волнами прохлады на истерзанных жарой, работой и голодом людей кидались тысячи насекомых.

Отчаяние достигло предела. Многие уже начали сомневаться в успехе предприятия.

– Жизнь – слишком дорогая плата даже за золотой город, – шептались упавшие духом люди.

Тогда Рэли объявил, что до страны, где им помогут во всем, в чем они нуждаются, остался один день пути.

– Если же мы повернем назад сейчас, то умрем с голоду по дороге и станем посмешищем для всего мира.

Пленный старик сказал, что если англичане войдут на барже и яликах в приток, что показался по правую руку, оставив пока галеру на якоре в большой реке, то он приведет их к городу, где можно будет достать в изобилии хлеба, кур, рыбы и туземного вина. По его словам, город был так близко, что можно вернуться к ночи.

Рэли не мог доверять проводнику, но выбирать не приходилось. В сопровождении Гиффорда он поспешил к спасительному городу. Солнце увязло и затонуло в джунглях, но не было пока заметно признаков даже небольшого селения.

– Где же твой город? – спросил Рэли старика.

– Через четыре поворота.

Обессиленные путешественники покрыли это расстояние, потом еще столько же. Опустившаяся ночь была чернее ада. Река начала сужаться, горы зелени тяжело висели над головой, и приходилось мечами прорубать проход сквозь переплетавшиеся ветки. Джунгли выли, визжали, стенали. Совсем близко прокатился тяжелый рык ягуара.

Рэли давно заподозрил своего краснокожего проводника в коварстве, и только полное неведение относительно того, как вернуться обратно, удерживало адмирала от желания вздернуть индейца, который продолжал уверять, что город за следующим поворотом.

Когда в зарослях мелькнул свет, то англичане сначала не поверили своим глазам. Начав грести по направлению к нему, они услышали лай собак в деревне. От нечеловеческой усталости и голода мелко дрожали руки и ноги. Англичане выползли на берег и в изнеможении попадали кто где.

Рано утром – рассвет только разливался по небу – Рэли проснулся от громких голосов. Протерев глаза, отдохнувшие путешественники увидели, что весь берег утыкан индейскими каноэ. Фердинандо объяснил Рэли, что англичане попали в селение как раз кстати. Был базарный день. Безделушки европейцев имели шумный успех, и британцы быстро наторговали необходимое количество продовольствия. В одной из лодок Рэли заметил красивую индианку с манерами фрейлин королевы Елизаветы, и если б не ее темный цвет кожи, то сэр Уолтер поклялся бы, что уже встречал красавицу раньше при английском дворе. Но более близкого знакомства не состоялось. Адмирала с нетерпением и тревогой ждали на галере.

Через несколько дней Гиффорд заметил с переднего ялика четыре каноэ, в которых вместе с индейцами сидели и белые.

– Испанцы!

Лодки быстро пристали к берегу, и находившиеся в них люди скрылись в чаще леса.

– Их надо догнать!

Во время погони англичане подобрали корзину, брошенную беглецами. В ней Рэли обнаружил разные изделия из золота и серебра. Проводники сказали, что ничего подобного местные племена не делают. Может, золото из Эльдорадо и сбежавшие знают туда дорогу? Адмирал объявил награду:

– Пятьсот фунтов тому, кто поймает хоть одного испанца!

Полдня люди Рэли прочесывали джунгли, но никого не нашли.

Восточный ветер туго наполнял паруса хрупкой флотилии. Когда она вошла в главное русло Ориноко, то колоссальные размеры Великой реки (ширина до 30 км) поразили англичан. Вдалеке, в голубом мареве, сквозили вершины Иматака.

На всем пути следования Рэли торжественно избавлял местных жителей от ига испанцев. Прежде, чем вступить в контакт, адмирал через переводчика объявлял себя врагом испанцев и рассказывал об их разгроме на острове Тринидад и победах английского флота в Европе. Последнее обстоятельство приводило туземцев в особенный восторг: до этого все они были уверены в непобедимости испанцев. От касиков Рэли получал продовольствие и хороших проводников. Фердинандо, его брата и старика он отпустил, передав с ними письмо на свои корабли, которое индейцы и доставили по назначению.

Заросшие лесом берега Ориноко сменились скалистыми кручами, потом широкой равниной. Индейцы рассказывали, что на ней живут воинственные племена, которые пользуются отравленными стрелами. Даже испанцы не суют сюда своего носа.

Достигнув притока Ориноко Карони, флотилия встретила такое сильное течение, что подняться вверх по реке не было никакой возможности. И Рэли в который раз в горечью подумал о том, что удача всегда отворачивается от него как раз в тот момент, когда она особенно необходима. На прибрежных берегах разбили лагерь, и сэр Уолтер послал проводников оповестить здешние народы, кто он и с чем прибыл. По рассказам Беррио, именно в этих местах индейцы убили девять испанцев из последней экспедиции бывшего губернатора.

На следующий день прибыл касик с воинами и сообщил, что приток Великой реки берет начало из озера. На его берегах живут могущественные племена. Золота и других вещей, столь ценимых испанцами, у них столько, что не увезти даже малую часть сокровищ на таких суденышках, которыми располагают чужестранцы. Касик и не предполагал, какое впечатление произведет его рассказ па белых людей, особенно упоминание об озере Мифические сюжеты об Эльдорадо начали принимать в глазах англичан реалистический орнамент. Цель была близка.

– Можно ли завоевать эту страну? – прямо спросил Рэли.

Индейский вождь с сомнением покачал головой.

– Берега озера охраняют три тысячи отважных воинов. Они убили моего старшего сына.

– Ну и что? Если б Писсаро так же сравнивал силы, он никогда бы не завоевал империю инков, – горячился молодой Гилберт. – Надо идти до конца.

Но уровень воды в реке поднялся настолько, что о дальнейшем путешествии пока не могло быть и речи. Рэли решил не терять времени даром и исследовать прилегающую к реке местность. Он разделил своих людей на три отряда. Один из них послал на разведку суши вдоль русла реки, другой на поиски залежей ценных руд. Сам же адмирал решил осмотреть удивительные водопады по реке Карони, рев которых доносился до англичан еще тогда, когда они были только на пути к устью.

Когда Рэли поднялся на вершину холма, то увидел изумительный каскад из двадцати водопадов, один над другим, как уступы церковной башни. Он низвергался с таким неистовством и в воздух взметалось столько воды, что казалось, перед глазами сплошная завеса дождя. Река разливалась по живописной долине тремя потоками. По берегам расхаживали журавли и цапли – белые и розовые. Птицы пели на тысячи голосов. Капитан Уиддон подобрал у воды камень, очень похожий на сапфир. Сопровождавший англичан индеец пренебрежительно скривился и сказал, что знает высокую гору, сложенную из таких камней.

– В жизни своей не видел я более прекрасной страны и более прекрасных видов, – восхищался Рэли.

Уровень Ориноко продолжал подниматься с каждым днем. Подули сильные ветры, следом хлынули затяжные ливни. Река начала бушевать и разливаться. Рэли отдал приказ о возвращении. Идти вперед к золотому озеру означало погубить и себя, и людей. Как ни манило англичан Эльдорадо, они оставались реалистами.

– Бог отвернулся от нас в самый последний момент, – сказал адмирал своим спутникам. – Конечно, нельзя требовать от него сразу всего, поэтому в следующем году, если это будет угодно Всевышнему, я обязательно снова вернусь сюда и приду в Англию с таким количеством золота, какое смогут поднять мои корабли.

Упование на силы небесные объяснялось эпохой и аудиторией. Сам Рэли вряд ли верил в Бога. В его философских трактатах проскальзывают материалистические, и даже атеистические ноты. Иезуиты утверждали, что сэр Уолтер развлекался со своими друзьями-безбожниками тем, что читал наоборот слово «Бог», звучащее как «пес». Обвинения в атеизме постоянно тяготели над Рэли и немало осложняли его жизнь.

Перед отплытием Рэли посетил владения касика Топиавари с целю забрать его единственного сына в Англию. Индейский вождь люто ненавидел испанцев: они семнадцать дней водили его, как собаку, на цепи, пока тот не отдал за себя выкуп – сто золотых дисков и кучу крупных изумрудов. Топиавари попросил Рэли оставить пятьдесят человек для борьбы со своими врагами. В благодарность он обещал поднять все соседние племена против испанского владычества при следующем посещении Ориноко адмиралом. Желание остаться изъявил Джон Гилберт и многие другие добровольцы. Поразмышляв, Рэли ответил:

– При всем моем желании помочь индейцам я не могу выполнить твоей просьбы, вождь. Мой путь домой долгий, и если я встречусь с испанцами, они сделают со мной то, что я сделал с ними на Тринидаде.

Топиавари вздохнул и забрался в гамак, подвешенный между двумя деревьями.

– Я и мой народ будем ждать тебя, Гуотторол. Я стар и могу умереть в любой день. Может быть, не увижу, как испанцы уйдут с земли предков. Но перед смертью я буду знать, что мой сын Кайворако с твоей помощью выгонит наших врагов.

Рэли взял с собой краснокожего наследника, оставив в залог двух человек: слугу капитана Гиффорда Френсиса Спэрри и юнгу по имени Хью Гудвин. Первый из них скоро попал в плен и был увезен в Испанию. Гудвина же индейцам удалось спрятать, а испанцам они заявили, что юношу загрыз ягуар. Последняя экспедиция Рэли встретила своего соотечественника в добром здравии, но почти совсем забывшим родной язык.

Обратный путь хоть занял не слишком много времени, но был не менее утомительным. Жару сменили дожди, и одежда не успевала высыхать. Многие болели. У Тринидада на открытом рейде Рэли нашел свои корабли целыми и невредимыми.

– Никогда еще я не испытывал большей радости, – признавался потом адмирал.

Антонио де Беррио, оставленный заложником на острове, был разочарован, когда увидел вернувшегося предводителя англичан живым. В ежедневных обращениях к Богу дон Антонио заклинал Всемогущего покарать соперника. Потом разочарование сменилось страхом за свою жизнь: ведь англичане не нашли золота, но Рэли понимал, что Беррио в этом виноват не больше других, и не питал к нему никакой вражды. Адмирал дружески похлопал пленника по плечу.

– Все в порядке, дон Антонио. В следующем году я засыплю Лондон золотом Эльдорадо.

Потери экспедиции были незначительны. Умирали в основном от болезней. Уже на Тринидаде Рэли проводил в последний путь одного из ближайших своих сподвижников капитана Джекоба Уиддона.

– Это был самый достойный и отважный человек, когда-либо служивший под моим началом, – всегда говорил Рэли, вспоминая боевого товарища.

Возвращаться совсем с пустыми руками было нельзя. Королева слишком болезненно переносила все неудачи, и их полагалось смягчить звонкой монетой. Поэтому сэр Уолтер сначала побывал у венесуэльских берегов. Там он разграбил испанские города Сантьяго и Каракас и только после этого отправился домой. В августе 1595 года Рэли привел корабли в Англию с твердым намерением вернуться в страну вечного солнца, которому поклоняется ее народ.

На заседании Тайного совета Рэли дал волю своему воображению и красноречию:

– Я не дошел до Эльдорадо, так как страна эта оказалась на шестьсот миль дальше от моря, чем я предполагал. Но касики приграничных районов, которые стали вассалами Ее Величества и не желают ничего более, как только возвращения англичан, не раз бывали в Маноа. Они рассказали мне о большом прекрасном городе. Его величественные храмы, украшенные золотыми идолами, и гробницы, наполненные сокровищами, затмевают те богатства, которыми завладели Кортес в Мексике и Писсаро в Перу. Эльдорадо очень легко покорить. Тот государь, который это сделает, станет величайшим из всех правителей, существовавших когда-либо. Сияющая слава этого завоевания затмит столь широкую славу испанской нации. Пусть же Ее Величество утвердит и укрепит мнение всех народов касательно ее великих и царственных дел.

Слова словами, а золото из Эльдорадо адмирал не привез. Умением говорить он никого не удивил. Политические противники Рэли нашептывали королеве, что он и не был вовсе в Южной Америке, а скрывался и разбойничал у берегов Корнуэлла. Елизавета I заняла нейтральную позицию:

– Интересы государства требуют, чтобы пока сэр Уолтер принял участие в военных действиях против Испании здесь, в Европе.

Каперская война с католиками разворачивалась с повой силой. В конце августа горожане Плимута проводили в плавание большую эскадру под командованием Хокинса и Дрейка. Этот пиратский рейд оказался последним для двух прославленных адмиралов. Как истинных моряков смерть настигла их во время похода, и могилой им стали волны Атлантики. Из особого уважения в памяти Дрейка, с которым были связаны многие победы английского флота, вместе с ним были затоплены два корабля и несколько захваченных испанских судов. До Горацио Нельсона в Англии не было моряка более популярного.

В тот день, когда весть о кончине английских флотоводцев достигла Мадрида, у короля Филиппа II участились приступы подагры. Но никакие мучительные болезни не могли оторвать его от огромного дубового письменного стола в замке Эскуриал, где с раннего утра и до поздней ночи просматривал и исписывал испанский монарх гору бумаги – донесений административных указаний, военных приказов… Именно здесь затаившийся паук ткал бесконечную паутину интриг, которая должна была оплести все страны Нового и Старого мира. Вместо отдыха Филипп ежедневно по три-четыре часа, стоя на коленях, возносил молитвы Господу, чтобы послал Всемогущий силы и победу католическому воинству. За этим занятием и застал короля пользующийся особым расположением и доверием камердинер. Он один имел право войти к Филиппу в любое время суток без предварительного доклада.

– Ваше Величество, только что получено сообщение о смерти старого разбойника Френсиса Дрейка!

Монарх поднялся с колен и покачнулся.

– Вам плохо, Ваше Величество?

– Нет. Так хорошо мне не было со времен Варфоломеевской ночи. Господь Бог услышал нас!

Мадрид горел огнем иллюминаций.

– Надо испортить испанцам праздник, – убеждал Рэли королеву. – В Англии для этого еще достаточно хороших моряков.

Командующий флотом лорд Чарльз Хоуард и молодой фаворит Елизаветы граф Эссекс приняли эти слова на свой счет. Весной 1596 года они возглавили мощный флот почти из ста судов. Рэли командовал эскадрой.

Вереница английских кораблей прошла вдоль берегов Испании и блокировала порт Кадис. Эссекс с Хоуардом долго препирались, делили власть, разрабатывали и меняли план нападения. Когда же они, наконец, пришли к соглашению, Рэли на Военном совете разнес его в пух и прах.

– Наша главная цель – испанские корабли в гавани, – прочитал он лекцию по морской тактике своим начальникам. – Только после того, как овладеем ими, высадим десант и захватим город.

Хоуард внял доводам разума.

– Я сам поведу свой отряд в авангарде, – предложил сэр Уолтер.

С первыми проблесками зари эскадра Рэли, ведомая 40-пушечным фрегатом «Ярость», вошла в порт. Испанский флот в составе шести галеонов, трех фрегатов, одиннадцати галер и сорока каравелл в полной боевой готовности занял выгодную позицию под прикрытием пушек батареи форта. Наибольшую опасность представляли галеоны, и Рэли сразу же двинулся на них.

Вздрогнули от орудийного залпа огромные корабли. Засвистели ядра. Слабый ветер не успевал уносить пороховую гарь, и вскоре оба флота утонули в густых клубах дыма. Виднелись только стеньги мачт, под клотиками которых развевались вымпелы. Из-за ограниченного пространства не все английские суда могли принять участие в сражении. На помощь авангарду пришла только эскадра Эссекса. Хоуард остался у входа в гавань.

От рева орудий глохли команды. Уже три часа длился бой. Убитых стаскивали к фальшбортам, чтобы не мешали живым. Раненых уносили в кубрики. Облака дыма вспыхивали изнутри красными зарницами залпов. С грохотом рушились сбитые ядрами реи с обрывками парусов. На батарейных палубах стояла такая жара, что канониры разделись до пояса. В жерла откатившихся после выстрелов орудий втыкали банники, вкатывали новые заряды, и вновь в сторону испанцев вылетали длинные снопы огня, несущие чугунную смерть. Поврежденная «Ярость», вклинившаяся между двумя галеонами, почти потеряла управление, но оставалась в строю. Еще полчаса артиллерийской дуэли, и флагман, превратившийся в решето, затонет.

– Адмирал, в трюме воды на пять футов! – перекричал Джон Гилберт свист и грохот ада.

Невозмутимый сэр Уолтер в парадном мундире и золотым кортиком на боку махнул рукой:

– Я не отдам победу испанцам.

Над «Яростью» взлетели сигнальные флажки. По приказу адмирала английские корабли снялись с якоря и двинулись напролом. Что это? Таран или абордаж? В этот важный момент боя у испанцев не выдержали нервы. Вражеские галеоны один за другим, словно молниеносная заразная болезнь, охватила паника. Испанцы бросались за борт и искали спасения на берегу. Несколько кораблей противника загорелись.

– Теперь дело за Хоуардом. Пусть высаживает войска.

За проявленную доблесть и отвагу в сражении Джон Гилберт был возведен в дворянское звание и получил право прибавить к своему имени приставку «сэр».

– Твой отец, Джон, гордился бы таким сыном, – сказал Рэли, поздравляя племянника. Адмирал приподнялся с кровати и хотел пожать ему руку.

– Лежите, лежите, дядя. Вам нельзя двигаться.

За победу Рэли заплатил тяжелым ранением в ногу, которое он скрывал до конца боя, оставаясь на адмиральском мостике. Воспользовавшись временной беспомощностью героя Кадиса, Эссекс и Хоуард присвоили значительную часть добычи. Рэли досталась только библиотека епископа и полторы тысячи фунтов стерлингов. Он не стал никому жаловаться, хорошо понимая тщетность всяких усилий добиться справедливости. Ну кто накажет любовника королевы и первого лорда Адмиралтейства?

Ни на минуту Рэли не забывал об Эльдорадо. Несмотря на то, что после Кадиса его акции при дворе повысились, и он вернул благосклонность королевы, Елизавета не могла пока выделить для новой экспедиции ни кораблей, ни солдат: правительство Англии решило всерьез потрепать Испанию. Но баталии в Атлантическом океане не давали перевеса какой-либо из сторон. Война затягивалась. После налета на Азорские острова, где опять только благодаря талантам Рэли Эссекс одержал еще одну победу, предприимчивый сэр Уолтер обратился с золотым проектом к Швеции. Король Карл IX, недавно разбивший войска своего врага Сигизмунда III и по горло занятый внутригосударственными делами, меньше всего думал о покорении мифических стран. Он посочувствовал Рэли, подумал и деликатно отказал.

Март 1603 года. Королевский гонец осадил взмыленную лошадь у ворот замка Шерборн.

– Пакет для сэра Уолтера.

Роберт Сесил, сменивший Уолсингема на посту государственного секретаря, сообщал, что здоровье Елизаветы резко ухудшилось. Встревоженная леди Рэли вошла в кабинет мужа.

– Что-нибудь случилось, Уолтер?

– Надо ехать во дворец, Бэсс. Королева хочет меня видеть.

Елизавета I, совсем старуха, в батистовом чепце, не вставая с высоких подушек, приняла Рэли в своих покоях.

– Уортер Рори. – Она слабо улыбнулась. – Как давно это было.

Рэли преклонил колено у полога широкой кровати. Коснулся губами морщинистой руки. По щеке королевы скатилась слеза.

– Уолтер, ты, единственный, кого я любила, остался мне верен до конца…

Елизавета сильно переживала измену Эссекса, осмелившегося поднять против нее оружие в пользу шотландского короля Якова.

– Эссекс получил по заслугам, моя королева.

– Да. Несчастье людей в том, что они слишком поздно воспоминают о тех, кто больше всего этого заслуживает. Прощай, Уолтер.

Двадцать четвертого марта Елизавета I умерла, не оставив прямых наследников. Главным претендентом на престол стал шотландский король Яков, сын казненной англичанами Марии Стюарт. Воцарение Якова I оказалось катастрофическим для Рэли. Счастливая звезда сэра Уолтера, светившая ему столько лет, закатилась. Новый король стремился к миру с Испанией, а Рэли и не думал менять свои политические взгляды.

– Мир с Испанией не принесет Англии ни славы, ни счастья, ни богатства. Только отобрав у нее колонии, мы добьемся этого.

Раздраженный Яков удалил его от двора, лишил всех званий и привилегий. Но врагам опального адмирала этого было мало. Они долго ждали свой шанс и не желали его упускать.

Вскоре сэр Уолтер был арестован и обвинен в государственной измене в пользу Испании. Заговор действительно существовал, но Рэли не имел к нему никакого отношения.

– Я никогда не изменял и не изменю своему монарху, – заявил он на суде. – Англия никогда не поверит в мою измену, а Испания в мою преданность.

Понимая шаткость улик против человека, который всю жизнь воевал с испанцами, истинным заговорщикам судьи пообещали королевское помилование в обмен на лживые показания. Все, как один, заявили:

– Рэли – изменник. Он вступил в сговор с Испанией. Все сказанное о нем – правда.

Запуганные королем присяжные вынесли вердикт: «виновен». Главный судья Джон Попем зачитал приговор:

– Осужденного повесят, но еще живым вынут из петли, обнажат тело, вырвут сердце, кишки, половые органы и сожгут их в огне. Затем голову отделят от тела, которое расчленят на четыре части. Да простит Бог его душу!

Два года спустя один из судей, Френсис Годи, признался на смертном одре:

– Никогда еще английское правосудие не было так несправедливо, как в обвинении сэра Уолтера Рэли.

Осторожный Яков I не спешил привести жестокий приговор в исполнение: узник был слишком популярен, почти никто из новых подданных не поверил в его виновность. Через три дня Рэли сообщили об отсрочке казни. Ему предстояло оставаться в тюрьме до тех пор, пока великодушие короля не иссякнет.

Рэли не терял времени даром, благо теперь его у него было достаточно. Всю свою бурную жизнь он лелеял мечту когда-нибудь уединиться и всерьез заняться наукой. Наконец заветное желание исполнилось, если не обращать внимания на постоянно маячившую тень палача.

В Тауэре Рэли создал химическую лабораторию и занялся опытами. Ему удалось опреснить морскую воду. В свое время Елизавета I издала указ, который предусматривал 10 тысяч фунтов стерлингов тому, кто это сделает. Теперь можно не бояться мертвого штиля посреди океана. Широкой славой пользовались лекарственные настойки тауэрского узника. Неутомимый Рэли вел обширную переписку, писал стихи, трактаты по политическим вопросам и философии, кораблестроению и морской тактике.

Три года спустя после ареста его навестила жена Якова королева Анна.

– Сэр Уолтер, я пришла за вашим эликсиром «Великая радость». Говорят, он превосходно успокаивает нервы.

Ее сопровождал 13-летний наследник престола принц Генри.

– Это мой сын, сэр Уолтер. Он мечтает познакомиться с вами.

Принц был полной противоположностью своему отцу. В 13 лет он уже смело принимал участие в поединках на рыцарских турнирах, в то время как король забавлялся петушиными боями. Благородный, умный, не по годам развитый мальчик.

Рэли очень понравился юный принц. Они подружились. Генри обращался к узнику за советами по самым важным вопросам. Большую часть своего времени наследник престола проводил у него в Тауэре. Сэр Уолтер привил мальчику любовь к мореплаванию, часами просиживал с ним над географическими картами. В 1609 году принц добился согласия короля на экспедицию Роберта Харкорта в Южную Америку. Там Харкорт встретил индейцев, ждавших возвращения Рэли, и глава экспедиции отметил большую преданность, выказанную ими сэру Уолтеру. Индейцы удивлялись, почему Гуотторол так долго плывет назад.

Специально для просвещения принца Рэли написал «Всемирную историю» – колоссальный труд из пяти книг, которыми позже зачитывались Джон Мильтон и Оливер Кромвель.

– Будь достойным наследником английской славы, Генри, – часто повторял Рэли. – Государь всегда является примером для подражания. Поэтому он должен быть храбрым, мудрым и справедливым, видеть в своем положении не только величие, но и ответственность.

Сэр Уолтер называл как раз те качества, которые отсутствовали у Якова I.

– Только мой отец стал бы держать такую птицу, как вы, в клетке.

Это были последние слова принца, сказанные своему учителю и другу.

Во время свадебной церемонии принцессы Елизаветы, сестры Генри, с Фредериком Богемским наследник престола неожиданно почувствовал себя плохо и потерял сознание. Болезнь развивалась стремительно. Генри умирал. Королева Анна срочно послала гонца к Рэли за живительным бальзамом.

– Если юношу не отравили, то он поправится, – пообещал Рэли, передавая лекарство.

Принц, надежда Англии, умер.

Все тринадцать лет, проведенные в тюрьме, Рэли не прекращал попыток вырваться на свободу. Он не раз пытался соблазнить золотом Эльдорадо, вечно нуждавшегося в деньгах Якова. Многие враги сэра Уолтера отошли в мир иной, другие сильно скомпрометировали себя в глазах короля. Новый государственный секретарь Ральф Уинвуд – горячий сторонник планов колонизации Южной Америки и войны с Испанией – не раз намекал королю, что новая экспедиция сэра Уолтера разрешила бы их финансовые трудности.

Влиятельные купеческие и дворянские круги, заинтересованные в заморской экспансии, были недовольны происпанской политикой Якова и резко выступали против нее. Королю пришлось пойти на уступки, и проекты Рэли снова оказались в центре внимания.

Тауэрский узник из зарешеченного окна видел дальше многих своих современников. Он представил государственному секретарю план нового путешествия. Все вокруг твердили королю, что Рэли, и только Рэли, сможет добиться успеха в Южной Америке. Чтобы унисон нашептывателей монарха быстро не распался, некоторых приближенных подкупили.

– Я уверен, что найду золото, как и в том, что не собьюсь в пути из своей столовой в спальню, – убеждал Рэли.

Наконец, после целой серии переговоров, 19 марта 1616 года опальный адмирал вышел на свободу. Правда, официального помилования не последовало. Смертный приговор оставался в силе, и Рэли прекрасно понимал, что в случае неудачи экспедиции король отдаст его в руки палача. Но выбора не было. Недавний узник принял условия игры и твердо решил засыпать Якова золотом. Остается только удивляться силе духа и мужеству Рэли. Если бы Эльдорадо существовало, то он бы обязательно его нашел.

Первые свидания с женой и сыновьями. Самая волнующая встреча – со старшим сыном, уже взрослым юношей, тоже Уолтером.

– Сынок, ты уже выбрал путь, по которому пойдешь в жизни?

Для молодого Уолтера поседевший прославившийся отец – герой и несокрушимый авторитет, боготворимый с детства. Надо ли здесь долго размышлять?

– Отец, ты возьмешь меня в плавание?

У Рэли сжалось от счастья сердце: он увидел в сыне себя таким, каким сам впервые покидал берега Англии.

– Это очень опасно, Уолт.

– Думал ли ты об опасности, когда в мои годы уже сражался с испанцами в Нидерландах?

Гондомар, испанский посол в Англии, сделал все возможное, чтобы помешать новому предприятию англичан. Как только он узнал, что тауэрский узник на свободе и готовит экспедицию, сразу же попросил аудиенции у короля.

– Те земли, которые собирается посетить Рэли, принадлежат Испании, – заявил Гондомар. – Я убежден, что подлинная его цель не поиски мифического Эльдорадо, в реальность которого серьезные люди давно не верят, а нападение на испанские города и корабли.

Яков уже не мог отменить экспедицию и поспешил успокоить посла:

– За малейший ущерб, нанесенный подданным Испании, этот человек заплатит своей головой.

Чтобы еще больше развеять опасения испанца, король приказал Рэли описать тот район, где он собирается высадиться, а также составить список кораблей и экипажей. Эти документы были переданы монархом Гондомару и срочно переправлены в Мадрид.

Король не дал ни фартинга на экспедицию. Пятнадцать тысяч собрали давние друзья Рэли из Корнуэлла и Девоншира. Жена адмирала продала свои земли в графстве Суррей. Еще пять тысяч сэр Уолтер взял в долг.

Рэли понимал, что новое путешествие, как и прежние, не обойдется без стычек с испанцами. Чтобы переложить военные операции на французов и не раздражать короля, он ведет тайные переговоры с французским адмиралом Монморанси о совместных действиях. Французские представители, оговорив место встречи, взяли у Рэли деньги, письма для капитанов из эскадры Монморанси и отбыли на материк.

19 августа, ровно через пять месяцев после освобождения Рэли, флотилия из семнадцати кораблей покинула гавань Кинсейл в Ирландии, где семь недель дожидалась попутного ветра и французских кораблей, которые по причине, скрытой веками, так и не появились. Адмирал поднял свой штандарт на фрегате с символическим названием «Судьба».

– Призрак, вставший с постели мертвой королевы-девственницы, отправился на поиски золота, – язвил Гондомар в лондонских салонах.

В этом плавании Рэли, как никогда, нуждался в преданных людях. Но из старой проверенной гвардии его сопровождали только воевавший еще с ним во Франции капитан Сэмюэль Уинг и старый соратник Лоуренс Кеймис. Сын и один из племянников – Джордж Рэли – были слишком молоды и неопытны, чтобы ждать от них многого. Остальных же верных шкиперов, капитанов и матросов жизнь раскидала по всему свету, многих уже не было в живых. Команды кораблей состояли из всякого сброда, большую часть которого составляли преступники, скрывающиеся от правосудия. В случае успеха экспедиции так же, как и их адмирал, рассчитывали на прощение своих грехов.

В конце месяца эскадра настигла в открытом океане четыре французских корабля, капитаны которых сказали, что идут в Севилью с грузом рыбы. Рэли не стоила большого труда убедиться, что перед ним такие же рыбаки, как и он сам. Но грабеж испанских кораблей французскими подданными адмирал расценивал как дело законное и, несмотря на протесты команды, не стал чинить препятствий французам и отпустил их.

У Канарских островов англичане неоднократно безуспешно пытались пополнить запасы продовольствия и воды. Испанские власти под любым предлогом отказывали. Рэли с тоской вспоминал благословенные времена Елизаветы, когда он мог силой оружия не только достать в испанских портах все необходимое, но и заставить испанцев еще и погрузить добычу на английские корабли. Только у острова Гомер губернатор, женатый на англичанке, согласился за хорошую плату помочь Рэли.

С самого начала плавания через океан эскадру преследовали штормы, обильные ливни и болезни. Иногда днем становилось так темно, что в полдень приходилось зажигать свечи. Матросы и солдаты спали на палубе, прямо на десках, ничем не защищенные от непогоды. У штурвалов кораблей стояла смерть. Священники сбились с ног, отправляя каждый день по несколько человек в последний путь. Один корабль дезертировал. Во время разбушевавшейся стихии потеряли фрегат капитана Пиготта. Сам адмирал тяжело болел. Сильный жар приковал его к постели.

Только в середине ноября обессиленная флотилия доплелась до устья Ориноко. Рэли, рискуя посадить корабли на мель, ввел их в один из рукавов – Кайенну. Тяжелейший переход через Атлантику закончился.

Кайенна была запасным местом встречи с французскими кораблями, и больной сэр Уолтер не терял надежды. Местные индейцы хорошо помнили Гуотторола. Радости их не было границ. Наконец вернулся человек, который выгонит с родной земли жестоких и алчных испанцев. Больные начали поправляться. Рэли приказал вычистить и привести в порядок корабли.

В декабре, как только люди набрались сил и стало ясно, что французы так и не появятся, адмирал решил от правиться на поиски золота. К этому времени он уже не верил ни в Эльдорадо, ни в другие мифические страны. В корабельном журнале он писал только о богатых залежах.

В последний момент капитаны и солдаты, с самого начала пути не доверявшие друг другу, наотрез отказались плыть вверх по Ориноко, если сам Рэли не останется с кораблями охранять устье реки. Он один – кому они верят – не бросит их на произвол судьбы при появлении испанского флота.

Пришлось уступить. На пяти небольших кораблях с наименьшей осадкой под командованием Лоуренса Кеймиса разместилось четыреста солдат и матросов. Уолтер Рэли-младший командовал одним из отрядов копейщиков. Сам адмирал перебазировался с оставшимися кораблями на Тринидад.

Месяц отряд англичан поднимался по Ориноко. Весть, что Гуотторол вернулся, уже разнеслась по побережью, и везде посланцы адмирала были желанными гостями. Пройдя двести миль, они высадились в устье реки Карони. Кеймис узнал болотистую холмистую местность, на горизонте виднелись невысокие горы, до самых вершин заросшие щетиной леса. Но кое-что изменилось: устье запирал построенный испанцами форт Сан Томе. Комендант форта Паломеке де Акунья, предупрежденный из Мадрида об экспедиции Рэли, приготовился к обороне. Как только корабли англичан приблизились на расстояние выстрела, их обстреляли из двух мортир.

Кеймис колебался: он не получил официальных инструкций адмирала ввязываться в стычки с испанцами. Но Рэли-младший, честолюбивый сын, которому не давали покоя подвиги отца, настоял на штурме. Кеймис, попавший под влияние энергичного юнца, сразу после того, как скрылись за первым поворотом основные корабли флотилии, не посмел перечить самоуверенному сыну адмирала.

В ночь на 3 января англичане начали атаку. Двадцатилетний Рэли, безрассудно относящийся ко всякой опасности, со своим отрядом бросился вперед.

– За мной, отважные сердца!

В тот же момент выстрел штуцера крупного калибра сбил его с ног. Пуля пробила голову, и молодой офицер умер мгновенно. Это не отрезвило наступающих. Они продолжали штурм. Треск ружей, уханье пушек, крики людей разбудили джунгли. Завязалась рукопашная. Через полчаса, как только был зарублен комендант форта, испанцы отступили на укрепленный остров Сейба.

Сына адмирала похоронили со всеми воинскими почестями в церкви Сан Томе.

В доме коменданта, в одном из ларцов, Кеймис нашел связку бумаг. Это были списки кораблей и экипажей, составленные рукой Рэли. Там же находились два слитка золота. Было ясно, что Яков I предал своих подданных. А что оставалось ждать от короля, который предал даже родную мать, когда ему посулили английскую корону? О позорной находке Кеймис ничего не сказал своим капитанам. Иначе они тут же потребовали бы повернуть обратно.

От пленных Кеймис узнал о золотых копях, разрабатываемых испанцами всего в 6—7 милях от форта. Джордж Рэли с отрядом немедленно отправился на разведку. Путь лежал мимо острова Сейба. Издалека похожий на гроб, он и в самом деле стал последним пристанищем для девяти англичан. Сраженные залпом с берега, они попадали в воду.

– Засада!

Племянник адмирала вернулся в форт.

– Испанцы нам просто морочат голову золотыми россыпями, пока мы все здесь не передохнем, – кричал Джордж, напившись пьяным.

Оставив часть отряда на развалинах Сан Томе, Кеймис в поисках богатой залежи поднялся еще выше по Ориноко до впадения реки Гуарико, хотя Рэли советовал ему в первую очередь побывать у подножия горных вершин Инокур и Кио. Там, по словам индейцев, можно найти золото, не копая. Моральный дух солдат и матросов падал, и его все чаще подкрепляли вином. О дисциплине остались только воспоминания. Капитаны Уитни и Уолластон открыто посмеивались над Кеймисом, когда тот, высадившись на берег, намечал пробные шурфы. Золота не было. Надежда найти сокровища умерла, и Кеймиса заставили повернуть обратно на Тринидад.

Узнав о неудаче, взбешенный адмирал обвинил в ней и гибели сына своего соратника.

– Кеймис, вы просто тряпка и идиот. Я же сказал вам, где искать золото! Зачем надо было лезть в Сан Томе?

Кеймис косил на один глаз. Рэли давно привык к этому, но теперь ему показалось, что старый друг просто избегает его взгляда.

– Отвечайте же!

Кеймис протянул адмиралу свернутые в трубку листы бумаги.

– Здесь изложены все причины. Всю вину я беру на себя.

– Болван! Да кто будет слушать твои объяснения, кроме меня? Кто ты есть для Якова? Господи, какой идиот! Жаль, что я только теперь разглядел это.

Кеймис отвернулся.

– Теперь я знаю, как мне поступить, сэр.

Рэли указал верному товарищу на дверь.

Кодекс джентльмена привел Кеймиса в свою каюту. Раздался пистолетный выстрел. Кеймис поторопился, пуля лишь слегка задела ребро.

– Робин, – позвал Рэли пажа. – Узнай, в чем дело.

– Ничего особенного, – сказал Кеймис. – Я случайно выстрелил, не зная, что пистолет заряжен.

Когда через час слуга принес Кеймису ужин, то на стук в дверь никто не отозвался. Слуга вошел. Хозяин каюты лежал на полу с ножом в левой части груди.

Стояла дьявольская жара. Адмирала терзала жестокая лихорадка, но болеть не было времени. Пытаясь спасти экспедицию, Рэли решил сам немедленно вернуться на; Ориноко, отыскать богатые залежи и поднять индейцев на борьбу против испанцев. На последнее обстоятельство он возлагал большие надежды. Участие англичан в восстании испанский монарх Филипп III мог расценить как объявление войны. Таким путем Рэли надеялся заставить Якова I воевать с Испанией. Однако солдаты, матросы и их капитаны отказались подчиниться адмиралу. По флотилии, словно искра по пороховому шнуру, пробежала новость о находке документов в Сан Томе. Люди были уверены, что вражеский флот уже плывет через Атлантику в погоне за ними. Рэли даже пытался подкупить некоторых своих капитанов. Все напрасно. Страх перед испанцами оказался сильнее магической власти денег, далеко идущие планы рухнули.

Перепробовав все средства воздействия на своих подчиненных, адмирал созвал военный совет. Капитан за капитаном вставали и повторяли одно и то же: следует как можно скорее уносить отсюда ноги. Рэли не мог вернуться в Англию без золота и выложил последний козырь. Он предложил осуществить свою давнюю голубую мечту – захватить «золотой» флот.

– Король Яков примет от нас любое золото.

Эта идея пришлась по душе большинству капитанов, но на эскадре кончалось продовольствие. Рэли оставил несколько кораблей заниматься разбоем в Карибском море, сам же с основными силами пошел к Ньюфаундленду за провиантом. Там всегда можно было достать в изобилии вкусную и дешевую рыбу.

По пути адмирал избавил экспедицию от всех больных: капитан Уорэм Сент-Леджер на фрегате «Гром» обязался доставить их в Англию. Следом на шхуне «Паж» с письмами к жене адмирала и Ральфу Уинвуду отправился Джордж Рэли. Государственному секретарю подробно сообщалось о ходе плавания и планах экспедиции на будущее.

Когда флотилия, подгоняемая попутным ветром, обогнула остров Гренада, оказалось, что шедшие в хвосте корабли капитанов Уитни и Уолластона исчезли. Сначала адмирал не придал этому большого значения. На тот случай, если кто-нибудь отстанет или потеряется в пути, было заранее оговорено место встречи. Рэли всю ночь прождал пропавшие корабли в бухте острова Капуан. Когда взошло солнце, он не досчитался еще двух судов. Что происходит? Неужели?.. Нет, не может быть… Рэли не хотел верить в то, что капитаны просто-напросто бросили своего адмирала. И кто? Томас Уитни? Когда экспедиция только готовилась, он пришел и сказал, что из-за нехватки денег не может снарядить свой корабль надлежащим образом. Рэли заложил фамильное серебро, чтобы обеспечить участие этого капитана в походе.

– Я давно подозревал, что они решили стать пиратами вне всякого закона, чем отвечать перед королем за разгром Сан Томе, – сказал Сэмюэль Кинг, товарищ Рэли еще по баталиям с католиками во Франции. – Скорее всего, сбежавшие корабли сейчас держат курс к острову Сент-Кристофер.

Рэли ничего не ответил и спустился в свою каюту. С этого дня адмирал был сломлен и морально, и физически. Он ни с кем не разговаривал, не поднимался на палубу и безучастно отнесся к тому, что за дезертирами последовали все остальные суда эскадры. От «Судьбы» сбегали, словно на ее борту завелась чума.

Погода портилась. Только фрегат «Поединок» верного Сэма Кинга неуклюже зарывался носом в волны за кормой флагмана. Все. Это был конец.

К вечеру налетел шторм. Черное небо секли ослепительные молнии, на миг освещая два одиноких корабля. Ветер так свистел и выл в голых мачтах и реях, что англичанам казалось – там неистовствуют дьяволы. Разъяренная бездна ревела, и «Судьба» крутилась, как пробка в кипящем котле. С грохотом налетевший океанский вал накрыл корабль до грот-реев, и он так долго находился подводой, что моряки успели прочесть «Отче наш». Когда пошел дождь, спущенная с цепи стихия утихомирилась. За кормой флагмана в море медленно погружался «Поединок». Его мачты были снесены, корпус разбит. Корабль погубили пушки, сорванные с места потопом, они покатились по палубе, круша все на своем пути. Чудом удалось спасти несколько матросов и капитана – Самюэля Кинга.

Осиротевший флагман в одиночку боролся с волнами и медленно, но неустанно прокладывал дорогу на север. Враз постаревший адмирал не выходил из каюты. На подходе к Ньюфаундленду стало ясно, что команда «Судьбы» замыслила последовать примеру покинувших ее кораблей. Как только Кинг узнал об этом, он спустился к другу юности и предупредил о назревавшем бунте. Рэли долго не отвечал. Кинг втайне уже начал сомневаться, в своем ли уме адмирал, когда тот поднял потухшие глаза и сказал:

– Хорошо, Сэм, я сейчас поднимусь на палубу. Построй команду на шканцах.

С капитанского мостика Рэли внимательно оглядел матросов. Нечесаные, злые. Небрежно облокотившись на фальшборт, они открыто демонстрировали всякое отсутствие дисциплины. С адмиралом встали рядом Кинг, паж Робин и штурман Роберт Барвик. Четыре человека против целой банды висельников.

– Джентльмены, вы вправе спросить меня: где же то золото, которое я вам обещал? Его у меня нет… – заговорил Рэли негромким голосом. – Вы можете назвать меня лжецом, но если вас еще не покинул здравый смысл, то вы должны понять: в нашей неудаче я лично виноват меньше всех остальных. Что же касается «золотого» флота, то нам не справиться с ним в одиночку. Поэтому я, джентльмены, решил плыть домой, в Англию. Если у кого-нибудь из вас есть другое мнение на этот счет, то пусть он выйдет вперед и даст мне возможность умереть благородной смертью. У меня осталась только честь, и я постою за нее.

Седой адмирал вынул из ножен меч и молча ждал. Никто не шелохнулся.

– Кажется, среди вас нет настоящих бунтовщиков, джентльмены. Еще вопросы есть?

Вперед вышел кок.

– Сэр, из-за старых грехов я не могу вернуться в Англию. За то золото, которое вы обещали привезти Якову, я надеялся купить королевское помилование.

– Хорошо. Нашей первой стоянкой будет порт Кинсейл в Ирландии. По прибытии туда те, у кого есть причины ожидать виселицы, будут свободны.

…Свеча гаснет и чадит в оплывах воска. В каюте накурено и душно. На потолке и стенах вздрагивают тени, тихо поскрипывают внутренние переборки корабля.

Дописав страницу корабельного журнала, Рэли встал из-за стола. Тяжело поднялся на палубу. У него было такое чувство, будто он проиграл решающее сражение. Нет, проигрыш не был следствием личных ошибок. В сложившихся условиях последнее плавание по независящим от него причинам могло кончиться только поражением.

Старый усталый человек облокотился на поручень капитанского мостика. Свет фонаря с кормы тускло освещал мужественное лицо.

Туман, словно саван, окутал корабль. Голубой штандарт адмирала с серебряными ромбами и со словами «Любовью и отвагой» жалкой тряпкой прилип к мачте. Вот уже несколько дней, как серая вязкая пелена поглотила «Судьбу». Где-то в этих водах погиб Хэмфри Гилберт, любимый брат. Кто помнит его? Может быть, и он, Уолтер Рэли, уйдя из жизни, оставит о своем пребывании на этой грешной земле не более заметный след, чем его корабль за кормой?

Неожиданно заполоскались паруса. Туман рассеялся, и перед носом корабля, широко раскинув крылья неожиданно выплыл альбатрос. Отдав себя на волю ветра, он летел без всяких усилий.

В Ирландии Рэли поспешил к своему другу графу Корку узнать новости, происшедшие за время плавания. Они оказались хуже, чем можно предположить: умер государственный секретарь Ральф Уинвуд, на которого адмирал особенно рассчитывал. Сбежавшие ранее от Рэли капитаны Паркер и Норт вернулись в Англию. Под присягой они заявили, что золотые прииски на Ориноко – вымысел.

– Наш адмирал обманул короля, чтобы только вырваться из тюрьмы. Этот старый лгун отказался возвращаться, предложив нам стать пиратами. Мы не захотели иметь с предателем ничего общего и поэтому его бросили.

Рэли опустил голову.

– Они топят меня, спасаясь сами.

– Не надо отчаиваться, адмирал.

Корк вынул из тайника письмо и передал Рэли. Французский адмирал Монморанси сообщал, что Людовик XIII согласен в качестве убежища предоставить английскому флотоводцу любой порт Франции со всеми кораблями, экипажами и имуществом.

– Вам не кажется, граф, что Монморанси слишком много на себя берет?

– Нет. Он только посредник. Людовика уговорил епископ Люсонский Арман де Плюси.

Де Плюси, будущий кардинал и фактический правитель Франции герцог де Ришелье, считал Рэли великим мореплавателем и искренне хотел его спасти от палача.

– Иными словами, мне предлагают поднять французский флаг, – сказал Рэли. – Но я ни в чем не виноват. Почему я должен все бросить и бежать, словно преступник?

При всем своем здравом смысле Рэли оставался идеалистом, когда дело касалось чести, женщин и патриотизма.

Как только Рэли объявился на английском берегу, испанский посол Гондомар, кузен убитого коменданта Сан-Томе, потребовал от Якова I выполнения кровавого обещания. Рэли, утопающий, схватившийся за соломинку надеялся оправдаться. Бэсс, верная супруга адмирала, умоляла мужа бежать на материк. Тронутый ее слезами, Рэли вроде согласился, но вернулся с полдороги.

– Я смогу умереть с поднятой головой, и моя честь останется незапятнанной.

Но когда до Рэли дошли слухи, что король собирается отдать его для расправы в руки испанцев, он решил побороться за свою жизнь. С побегом помогли посол Франции Ле Крек и французские гугеноты. Они не забыли, что годы юности сэр Уолтер провел в военных походах, защищая свободу их вероисповедания. Спасительный корабль ждал в устье Темзы. Проводить адмирала вызвался его кузен Льюис Стьюкли.

Душная, черная, липкая ночь. Рэли, закутавшись в плащ, сидел на корме лодки. Из-под надвинутой на глаза шляпы виднелся клок фальшивой бороды. Мимо тенями проплывали борта больших кораблей.

– Скоро будем на месте, – тихо сказал Стьюкли с носа шлюпки. – Нас ждут за Собачьим островом.

Удача давно отвернулась от Рэли, и его судьбой управляли другие звезды. Плеск весел за кормой заставил беглеца насторожиться. Неужели погоня? Адмирал резко обернулся. Два ялика, освещенные фонарями, быстро приближались.

– Спокойно, сэр Уолтер. – Стьюкли поднялся на ноги. – Это королевские гвардейцы. Вы арестованы.

Еще один предатель.

– За сколько вас купили, кузен?

Толстяк Стьюкли продался всего за тысячу фунтов. Рэли понял, что партия проиграна, и вместо поверженного короля положил на шахматную доску жизни свою голову. Бороться больше не было ни сил, ни смысла. Все странствия заканчиваются в одной гавани.

Судьи потрясли архивом и выудили на свет Божий приговор 1603 года. Юридически Рэли был давно покойник.

– Только благодаря великодушию Вашего Величества этот разбойник до сих пор не казнен, – льстили королю.

Яков I в своем безграничном «милосердии» пожелал, чтобы сэру Уолтеру отрубили только голову без экзекуции повешения, вырывания внутренностей и четвертования.

Рэли молча выслушал приговор, после чего был отправлен обратно в тюрьму. По дороге он встретил своего старого приятеля Хью Бистона.

– Рад видеть вас, друг мой. Вы придете завтра на мою казнь?

– Непременно. Только не знаю, удастся ли найти место, где встать.

– А вы не спите слишком долго. Что касается меня, то я за свое место спокоен, – криво усмехнулся Рэли.

Поздно ночью пришла проститься Бэсс.

– Я умоляла Якова о помиловании.

– Напрасный труд, дорогая. На твою долю и так выпало достаточно страданий. И успокойся. Ведь ты – леди Рэли.

Бэсс вытерла слезы.

– Я получила разрешение Тайного совета похоронить тебя.

Рэли поцеловал жену.

– Это хорошо, что ты сможешь распорядиться моим мертвым телом. Ведь тебе это не всегда удавалось, когда оно было живым. Прости меня, Бэсс. Мне не следовало вообще жениться. Я принес тебе столько горя.

Леди выпрямилась, вскинула голову.

– Не говори так. Я вышла замуж за настоящего мужчину и даже в эту минуту не жалею об этом.

– Спасибо, Бэсс. А теперь иди. Мне надо выспаться. Завтра очень трудный день.

29 октября 1618 года, с удовольствием позавтракав, Рэли в сопровождении лондонского шерифа прошел во двор Старого Вестминстерского дворца. Эшафот был огорожен деревянными заграждениями, за которыми собралась огромная толпа.

Ясное морозное утро. Синее небо.

Палач сидел у костра.

– Холодно. Идите погрейтесь, сэр Уолтер.

– Не стоит. У меня может начаться лихорадка, и люди подумают, что я трясусь от страха. Давайте начнем.

Рэли, подволакивая раненую под Кадисом ногу, поднялся по ступенькам на помост, снял с головы высокую шляпу с ярким павлиньим пером. Упала тишина.

– Я прошу прощения за свой слабый голос. Сырость Тауэра не пошла ему на пользу, – начал Рэли последнюю речь – право осужденного на казнь, освященное веками. – Но я постараюсь говорить громче, чтобы было слышно вашим светлостям.

Рэли слегка поклонился лордам, собравшимся на балконе дворца.

– Не стоит, сэр Уолтер, – сказал лорд Эрандел. – Мы сами спустимся к вам.

– Король обвинил меня в заговоре, – продолжил Рэли. – На суде мне затыкали рот, но здесь я могу говорить. Клянусь: я никогда не предавал Его Величество и не изменял Англии. Призываю в свидетели Господа Бога, перед которым скоро предстану, и клянусь, как перед Создателем: все сказанное мною – правда. Аминь!

Рэли снял черный бархатный плащ и попросил палача показать ему топор. Провел пальцем по острию.

– Это сильное лекарство вылечит меня от всех болезней одним ударом.

По традиции палач встал на колени и попросил прощения у осужденного. Потом предложил ему повязку на глаза.

– Не надо. Я не боюсь смерти.

Рэли положил голову на плаху. Толпа замерла. Палач задрожал от страха.

– Не промахнись, дружище. Такая работа не для твоих нервов.

Палач медлил. Было слышно, как где-то чирикает птаха.

– Ну, руби, руби скорее!

Топор с глухим стуком врезался в шею. Со второго удара голова откатилась от тела. Палач поднял ее за седые волосы и показал народу. Он должен был сказать: «Вот голова предателя!» Но он молчал.

– Этой голове цены не было, – крикнули из толпы. – Второй такой нет в Англии!

Тело сэра Уолтера Рэли похоронили в церкви святой Маргариты. Голову забальзамировали, и она хранилась у леди Рэли до самой ее смерти.

История помнит много эшафотов, которые со временем становились постаментами для памятников.