Братья по крови

Медведев Иван Анатольевич

Месть Цезаря

 

Сулла, грозный диктатор Рима, чувствуя близкую смерть, без оглядки предавался распутству и пьянству, жадно вкушал в обществе актрис и шутов последние радости жизни. Он знал, что дни его сочтены.

Как только известие о смерти кровавого диктатора достигло острова Родос, двадцатидвухлетний Гай Юлий Цезарь начал собираться в путь: неизбежные политические перемены открывали широкую дорогу для молодого патриция, осмелившегося в свое время перечить воле повелителя Рима. Цезарь простился с ритором Апполоном Молоном, у которого совершенствовался в ораторском искусстве, и отплыл на корабле к берегам Италии.

Долгий путь по Средиземному морю навевал грустные воспоминания о юношеских годах скитания в земле сабинян. Болезни, голод, преследования сподвижников Суллы загнали юношу в Вифинию, к царю Никомеду, великодушно предложившему изгнаннику кров. Смелый, решительный и юный римский аристократ, отличавшийся разнообразными талантами, пришелся по душе вифинскому царю. Но даже на чужбине Цезарь, всю жизнь стремившийся к знаниям, не хотел проводить время в праздности. Прослышав об училище риторики на острове Родос, где постигал науку красноречия сам Цицерон, изгнанник решил продолжить образование, пока не затихнут политические распри.

Никомед снабдил юного товарища всем необходимым вплоть до пышной свиты, подобающей римскому патрицию. В 78 году до н. э Цезарь покинул гостеприимный берег Вифинии.

Небольшой неуклюжий парусник медленно тащился вдоль изрезанного побережья Малой Азии. Ветер часто падал, и тогда гребцы, запевая древнюю финикийскую песню, налегали на весла. Цезарь в окружении слуг сидел на корме, и все свое время отдавал чтению.

Кораблик медленно поравнялся с островом Фармакуссы, лежащим близ скалистой береговой линии. Рулевой первым заметил быстро растущее пятно слева по борту и указал на него капитану. Тот, обладая хорошим зрением, быстро различил два судна, по всей видимости, легкие и скоростные пиратские галеры. Капитан по опыту знал, что от них не уйти.

Спустили парус, весла уложили по борту. Выкатили на палубу бочку вина, чтобы радушно встретить «дорогих гостей». Цезарь, на минуту оторвавшись от трагедий Еврипида, спокойно оценил обстановку и снова взялся за свиток.

Ритмично взлетали весла па галерах. Узкие пиратские суденышки лихо рассекали волны, и, казалось, чуть не летели по воде. Капитан стоял у борта и приветствовал пиратов, предложил им подняться на борт, как будто разбойники нуждались в приглашении.

Несмотря на миролюбивый прием, вели они себя грубо и заносчиво, ругались и угрожали длинными кривыми ножами. Опытный капитан знал, что надо делать в таких случаях, чтобы дело окончилось миром. Он подошел к главарю, вежливо предложил свои услуги переводчика и первым выложил все деньги, которыми располагал. Затем пираты принялись за других. Каждый пассажир и член команды протягивал ту сумму, которую пираты показывали на пальцах. Со стороны можно было подумать, что производится сбор таможенной пошлины.

Дошла очередь и до Цезаря. Юноша, погруженный в чтение, не обращал внимания на происходящее. Главарь разбойников оглядел со всех сторон элегантного и важного пассажира, примериваясь, какую бы назначить сумму выкупа. Боясь продешевить, он спросил:

– Кто ты такой?

Молодой человек даже не поднял головы. Уязвленные таким пренебрежением пираты потянулись за ножами, но капитан, разрядив атмосферу, поспешил объяснить:

– Это римлянин. Его зовут Гай Юлий Цезарь.

Имя, прогремевшее в будущем на весь цивилизованный мир, пока ничего о себе не говорило. Однако главарь изобразил на лице испуг, смущение, бросился на колени и стал молить о прощении.

– О, знатный римлянин! Будь снисходителен к бедным разбойникам. Не суди и не наказывай нас слишком строго. Только нужда заставила нас взяться за грязное ремесло…

Это был своеобразный спектакль, разыгрываемый пиратами каждый раз, когда в их руки попадал именитый гражданин. Обычно вдоволь над ним поиздевавшись, они с почтением облачали римлянина в дорогую тогу, одевали на ноги сандалии, чтобы опять его не спутать с простыми смертными, спускали в море сходни, желали счастливого пути и сталкивали жертву за борт.

На этот раз все поведение пленника наводило главаря на мысль о больших деньгах. Закончив шутовскую покаянную речь, он поднялся с колен и скривил губы, опять прикидывая, сколько может стоить этот спесивый юнец.

Один из разбойников придвинулся ближе и негромко сказал:

– Не меньше десяти талантов.

Главарь покачал головой.

– Думаю, потянет и на все двадцать.

Медленно свернув свиток, Цезарь неожиданно рассмеялся:

– Ты плохой актер и не знаешь свое ремесло, вонючий разбойник. Я стою не менее пятидесяти талантов. Но удовлетворись тем, что ты уже награбил. Иначе ты пожалеешь, что не последовал моему совету.

Пираты пораскрывали рты от такой дерзости. Слуги самонадеянного аристократа затаили дыхание. Капитан живо представил последующую немедленную расправу, но главарь был слишком жаден, чтобы лишиться огромного выкупа только из-за нелепой угрозы.

– Ты мне нравишься, Гай Юлий Цезарь. Пусть будет пятьдесят талантов. Деньги на борту?

– Ты к тому же и глуп, – продолжал дерзить юнец. – Кто же возит с собой такую сумму в такое неспокойное время не морских дорогах?

Главарь, пропустив оскорбление мимо ушей, которое, по его мнению, вообще не имело цены в сравнении с пятьюдесятью талантами, решил:

– Тогда останешься заложником.

Цезарь наказал свите собрать выкуп не позже, чем через месяц, взял с собой трех слуг и перешел с ними на пиратскую галеру.

Грязная пиратская деревушка представляла собой скопление жалких лачуг и шалашей, искусно спрятанных в прибрежных скалах. Уже привыкший к ударам и коварным сюрпризам судьбы Цезарь мужественно переносил и это испытание.

В первую очередь он составил для себя строгий распорядок дня. День будущего великого полководца и государственного деятеля начинался с купания в водах залива. Когда, почесываясь, заспанные и опухшие пираты выползали из своих нор после ночных оргий, Цезарь уже упражнялся в метании камней, занимался гимнастикой и бегом. Пленник забавлял разбойников, и они с удовольствием глазели на его «чудачества». Молодые пираты, зараженные примером и энергией юноши, иногда присоединялись к нему, но никому не удавалось обогнать или побороть физически закаленного патриция.

После легкого завтрака Цезарь уединялся, много читал, писал речи, стихи. Когда пираты, занятые дележом добычи, начинали шуметь, он немедленно посылал слугу сказать, чтобы те угомонились. И в плену ни на минуту Цезарь не забывал о своем высоком происхождении. Держал себя высокомерно, как и надлежит его сану.

Но свойственная каждому одаренному человеку потребность в общении заставляла его по вечерам в часы досуга присаживаться к костру разбойников. Цезарь читал им свои поэмы, произносил яркие речи. Компания иронично посмеивалась, зевала от скуки. Видя, что слушатели не в состоянии оцепить его таланты, он спокойно бросал им в лицо:

– Вы неучи, никчемные люди. Жизнь проводите в праздности и грабежах. От вас государству нет никакой пользы. Когда вы попадете в мои руки, я прикажу распять вас всех на кресте за все ваши злодеяния и скудоумие. Я всегда держу свое слово, запомните его. Пока не поздно – покайтесь и начните новую честную жизнь.

Угрозы пленника вызывали у разбойников только новые приступы хохота.

Шли дни. Сменилась луна. Но никаких вестей от посланных за деньгами слуг не было.

По ночам пираты зажигали на берегу ложные маяки, сбивая с толку мореплавателей, корабли которых налетали на мели и засады.

Наконец на тридцать восьмой день плена главарь объявил Цезарю, что выкуп в пятьдесят талантов находится у одного милетского адвоката.

– Собирайся в дорогу. Жаль расставаться: без тебя со скуки передохнем.

Пираты доставили пленника и его слуг в Милет, где в обмен на них получили обещанную сумму.

Настало время привести угрозу в исполнение. Цезарь немедленно отправляется во дворец римского наместника Милета.

– Как может великий Рим терпеть всяких разбойников у себя под боком? – дал возмущенный юноша волю гневу и красноречию. – Рим, перед которым трепещут народы, бессилен перед кучкой грязных пиратов! Они чувствуют себя полными хозяевами в море, принадлежащем Риму. Позор! Надо раз и навсегда жестоко покарать разбойников, чтобы они, наконец, оставили в покое честных граждан, и да возродится мир и спокойствие на морских дорогах.

Наместник согласился с предложением Цезаря. Пусть мальчишка сегодня изгнанник, но он очень древнего и знатного рода, игравшего всегда важную роль в римском государстве. По женской линии его родословная восходила к легендарным царям Рима. Сулла долго не протянет, а что будет потом? Да и действительно, пора кончать с разгулом пиратства. Купцы давно уже просят о помощи. Если юнец жаждет мщения, почему бы и не пойти ему навстречу?

Цезарь получил под свое командование четыре военные галеры и пятьсот легионеров. Флот подошел к Фармакуссам ночью. Цезарь стоял на носу головной галеры и сам указывал путь между скал и подводных камней: за время плена он хорошо изучил прибрежные воды. План военной операции он тоже разработал заранее. Впрочем, особых талантов на этот раз ему проявить не удалось: пираты, перепившись на радостях после дележа огромного выкупа, сопротивляться были не в состоянии, а те, кто еще стоял на ногах, предпочли бегство. Первая скромная победа будущего великого полководца, но жизнь не начинается с больших и решающих битв.

Триста пятьдесят закованных в цепи разбойников Цезарь доставил в Пергам, где находилась резиденция Марка Юния – претора Малой Азии. В пределах колонии только он имел право выносить смертные приговоры.

Но претора не оказалось на месте – тот объезжал подчиненные ему земли. Цезарь не стал дожидаться возвращения высокого сановника. Быстро разместил пленных разбойников в местной тюрьме, а сам отправился к Юнию. Претор, выслушав требование Цезаря о немедленном суровом наказании, поморщился.

– К чему такая спешка и жестокость? Купцы моей провинции регулярно платят пиратам дань и мирно сосуществуют уже много лет.

Юноша возмутился.

– Это сговор с разбойниками!

– Не горячись, Цезарь. Война с ними обошлась бы дороже. Из двух зол надо выбирать меньшее.

И Юний перевел разговор на захваченную у пиратов крупную добычу. Проницательный Цезарь, хорошо знавший продажность многих римских чиновников, начал подозревать, что пираты давно подкупили претора, и поспешил вернуться в Пергам.

Ни Юний, ни сам Сулла не могли помешать ему, если он уже принял решение, которое, по его убеждению, было справедливым и законным. В Пергаме молодой патриций объявил, что получил санкцию на смертный приговор. Это был чрезвычайно рискованный шаг, но Цезарь не стал бы Цезарем, если б оглядывался на опасности.

За одну ночь сколотили триста пятьдесят крестов. Цезарь лично присутствовал на казни и произнес перед пиратами речь:

– Я сдержал свое слово, как и обещал. Пусть все ваши друзья-разбойники, оставшиеся пока еще на свободе, знают, что зло в цивилизованном мире всегда наказывается и их ждет та же участь, если они не вернутся к честному труду. За ваше хорошее ко мне отношение в плену я решил быть снисходительным и облегчить ваши муки перед смертью. Прежде чем распять на кресте, каждому из вас перережут горло. Я не хочу, чтоб, умирая, вы сочли меня жестоким и неблагодарным.

На этот раз никто из разбойников не улыбался.

После казни Цезарь продолжил прервавшееся плавание на остров Родос в училище риторики, где до смерти Суллы совершенствовался в искусстве красноречия.