Брачные игры

Поделиться с друзьями:

Из четырех сестер только одна побывала замужем, да и то неудачно. Однако ее более чем поучительный пример не стал уроком для остальных. Впрочем, нельзя сказать, чтобы молодые красивые женщины тяготились одиночеством, ведь оно таит в себе много соблазнов, а главное — предоставляет полную свободу действий, и в выборе сексуальных партнеров в том числе. Тем не менее со временем обстоятельства изменились. Пренебрегая любовью, сестры затевают Брачную игру. Цель ее — за счет возможных кандидатов в мужья поправить свое значительно пошатнувшееся финансовое положение. Вскоре они попадают в сплетенную ими же сеть. Продолжить игру значит подвергнуть себя опасности. Отказаться от нее — лучшие из надежд, увы, пойдут прахом.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Выражение благодарности

Я благодарна всем, кто помогал мне в написании этой книги. В первую очередь Филипу Уэллсу за перевод девиза семьи Хейсти на средневековый французский и Феликсу Уэллсу, впервые придумавшему Рессанскую сагу. Выражаю благодарность также Аманде Крэг, Джоанне Брискоу, Шарлотте Мендельсон, Луизе Сандерс, Биллу Сандерсу и Шарлотте Сандерс.

Глава первая

— Это комплект книг Нарнии, — сказала Нэнси. — А это Барби и ее на редкость громоздкий пони, больше похожий на ломовую лошадь, — от мамы. — Она держала яркие пакеты перед сумрачным меланхоличным лицом сестры. — Мой подарок будет позднее. Это по меньшей мере на три подарка больше, чем мы рассчитывали.

— На четыре, — сказала Селена, не отрываясь от книги. Почти фанатичная любовь к чтению никогда не мешала ей участвовать в разговоре. — Я сделала ей шоколадную помадку. Может, положить ее в красивую коробку? Ей всегда это нравилось. Есть у кого-нибудь лишняя оберточная бумага?

— У меня есть, — проговорила Руфа. — Положи помадку на кровать, я запакую ее вместе со своим подарком.

Лидия туманно улыбнулась, как солнце, проглядывающее сквозь тучу.

— Все будет в порядке, верно? Я могу все вынести, лишь бы только у Линнет хватало подарков. Вы — чудо, не знаю, как и благодарить вас.

Глава вторая

«…И о нем всегда говорили, что он знал, как хорошо отмечать Рождество, если только кто-либо из живущих на земле людей обладал таким знанием…»

Входя в пещерообразную кухню, Руфа услышала низкий, печальный голос матери. Роза Хейсти сидела у плиты, надвинув на нос массивные очки, держа в руках потрепанную книжку в мягком переплете и посадив на колено Линнет.

— «Да пусть это будет правдиво в отношении нас, всех нас! И, как заметил Крошка Тим…»

Ее голос задрожал и замолк. За нее закончила Линнет:

— «Да благословит нас Бог, всех нас!» — Она соскочила с колена Розы. — «Конец».

Глава третья

Направляя свой «БМВ» по замерзшей трассе, Гектор Берроун не представлял себе, что скоро попадет в совершенно иное измерение. Он полагал, что цель его поездки — добротный фермерский домик из золотистого камня с камином. Этот дом он и его невеста Полли арендовали на праздник за высокую цену.

«Добрый король, пом-пом-пом», — напевал он.

У Берри был дар чувствовать себя счастливым. Мысли о предстоящих наслаждениях отгоняли от него треволнения, связанные с работой. Его родители, с которыми он обычно проводил праздник, гостили у друзей-дипломатов на Бермудах. Его офис в Сити остался теперь позади на целых две недели. Не нужно подниматься без четверти шесть. Не нужно выкладываться настолько, что не остается сил даже на мысли о сексе. И вообще он любил предвкушение Сочельника. Камин и кларет, и весь мир, затаивший в полночь дыхание: он не сомневался, что это будет чудесно.

Полли начала кружить по проселочным дорогам уже в сентябре и последние полтора месяца занималась тем, что заказывала ветчину, гладила простыни и примеряла новые вельветовые одежды. Полли, которую Берри нежно любил с последнего учебного года в Оксфорде, была зациклена на всем «правильном» — ухоженные гостиные и белоснежные салфетки, раздача гостям по кругу портвейна и — не дай Бог! — никаких желтых цветов в саду. Ее несколько волновало, как мир будет воспринимать ее общественную жизнь. Ее одержимость эдуардианскими атрибутами утонченного аристократизма была слишком серьезной, чтобы счесть ее простым снобизмом. Она настраивала себя на милосердие, чтобы забыть о том прискорбном факте, что ее родители — австралийцы. Можно было, разумеется, говорить об австралийцах голубых кровей и колониальной аристократии, но для Полли это было почти так же прискорбно, как быть тайным валлийцем.

Берри по опыту прошлых лет знал, что Рождество будет похожим на разворот в журнале «Харперс» — своего рода Рождество, которое никто, за исключением скрытого австралийца, не испытает в реальной жизни. Венок на двери, плющ вокруг портретов и тому подобное. Будет дым от поленьев, ароматическая смесь из сухих лепестков, лаванда и воск — Полли запланировала даже запахи.

Глава четвертая

Руфа провела дрожащего незнакомца в единственную работающую ванную: сырой туннель на втором этаже с гулким эхом. Когда Берри вошел, он сделал над собой явное усилие, чтобы скрыть свой ужас. Руфе стало стыдно. Ванная представляла собой жалкое зрелище. По какой-то причине, о которой она сейчас не могла вспомнить, она была загромождена старыми велосипедами. Огромный чугунный резервуар был покрыт пятнами и трещинами, во многих местах эмаль быта стерта. Газовая колонка, примостившаяся на стене, подобно вредоносному насекомому, выдавала тонкую струйку тепловатой воды.

Для Руфы было очевидно, что Берри не привык считать горячую воду роскошью. Он ничего не сказал, но вел себя так, словно попал в трущобы и слишком поддался состраданию, чтобы мечтать о критике. Избегая удивленного взгляда его невинных карих глаз, Руфа подала ему полотенце, жесткое и облезшее, но чистое. И она, и Берри нарочито проигнорировали обветшалую кипу сухого белья, которое откопал Роджер.

Спускаясь вниз, Руфа представила себе ванную Берри — с тропическим теплом, изящными зеркалами, с кипой махровых полотенец и изысканными цветами. Возможно, там были и прозрачные кувшины с разноцветным мылом, которое рекламируют на страницах журналов. Она мечтала о такой ванной, хотя знала, что Настоящий Мужчина высмеял бы ее. Но что же в этом плохого?

Эдвард встретил ее в самом низу лестницы. Он был по-прежнему одет для улицы и держал в руках порванную рыболовную сеть.

— Смотри, что я нашел. Как раз то, что нужно.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая

— Ее зовут Полли, — сказала Линнет. — Но я зову ее Смелли.

Руфа высыпала крупные зерна риса на кухонные весы, изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы не фыркнуть от смеха.

— Не такая уж она плохая.

— Плохая. От нее воняет, как от старпера. Она вечно шепчется с папой.

Линнет никогда не нравились подружки Рэна, но она и не воспринимала их всерьез, поскольку те менялись слишком часто. Руфа была рада, что Линнет пока еще не поняла, что на этот раз, по-видимому, все намного серьезнее. Она наклонилась и погладила ее темные волосы. Прикосновение к Линнет всегда помогало ей прийти в себя, если она вдруг теряла самообладание.

Глава вторая

Руфа закрыла за собой дверь кухни и набрала номер Уэнди. Нэнси ответила почти сразу же — она каким-то шестым чувством определяла, что звонит Руфа.

— Нэнс, привет. Это я.

— Дорогая, я надеялась, что ты позвонишь. Как у тебя дела?

— Прекрасно. На самом деле. Мне просто захотелось поговорить с нормальным человеком, который не станет взвешивать каждое сказанное мною слово.

Нэнси тихо засмеялась.

Глава третья

Через два дня после отъезда Пруденс Эдвард вдруг сообщил Руфе, что уезжает. На долю секунды ее охватил страх, поскольку в эти дни ей в голову приходили самые безумные мысли.

Потом она вдруг поняла, что он не собирается сбежать со своей Камиллой Паркер Баулс. Он объяснил, что ему необходимо уехать на несколько недель, возможно на месяц. Его вызвали в Гаагу для дачи свидетельских показаний в Международном трибунале по расследованию военных преступлений. Он ждал этого почти весь год и очень нервничал из-за этого. Руфа почувствовала себя немного виноватой из-за того, что не относилась к этому более серьезно.

— Извини, — сказал он. — Мне очень не хочется туда ехать, но я думаю, ты понимаешь, что у меня нет никакой возможности избежать этого.

— Нет, конечно, нет.

Они ехали в Мелизмейт. Эдвард любил обсуждать сложные вопросы в машине, где у них не было возможности смотреть в глаза друг другу.

Глава четвертая

— Первое, что тебе нужно будет сделать, когда мы приедем туда, это подрезать волосы, — сказал Тристан. — Они у тебя очень красивые, но ты будешь выглядеть еще великолепнее, если их укоротить примерно на семьдесят процентов.

Лидия попыталась возразить:

— О, я не думаю, что смогу решиться…

— Ты просто гений, — сказала ему Руфа. — Это замечательная идея. Я попрошу Рошана порекомендовать нам хорошего мастера.

Тристан был за рулем «лэндровера» Дискавери, принадлежащего Эдварду (Эдвард предусмотрительно перед отъездом оформил на него страховку). Тристан настоял на том, что он поведет машину, после их остановки на бензозаправочной станции. Он без всякого приглашения отправился с ними в поездку по магазинам и с трогательным рвением принимал участие в решении задачи преображения Лидии. Руфа считала, что это очень мило с его стороны, хотя немного беспокоилась из-за того, что ей придется представить его Нэнси. Лидия была слишком ошеломлена новизной всего происходящего, чтобы обращать внимание на Тристана или задумываться о том, почему он поехал с ними, но Нэнси — это совсем другое дело. Нэнси умела читать Руфу, как открытое меню, гораздо лучше, чем саму себя.

Глава пятая

Она проснулась с бешено бьющимся сердцем от пронзительных звонков разрывающегося телефона. Придя в себя, она обнаружила, что спала, прижавшись одной щекой к кухонному столу и почти приклеившись к нему высохшими слезами. Солнечные лучи заливали кухню, проникая через окно над раковиной. Руфа вскочила, слегка пошатываясь, потому что одна нога у нее онемела. Если это Эдвард, она должна постараться говорить нормально.

— Алло? — проговорила она хриплым голосом.

— Ру, это Тристан. Прежде чем ты скажешь хоть слово, я хочу извиниться за прошлую ночь. Я вел себя, как дерьмо, и не достоин прощения. — Его голос был бодрым, умоляющим и очень энергичным. — Я заслуживаю того, чтобы меня проволокли по улице и устроили публичную порку. У тебя есть полное право швырнуть трубку и больше никогда не сказать мне ни слова — это окончательно разобьет мое сердце, но я заслуживаю этого. Алло? Ты меня слушаешь?

Руфа почувствовала, что мир вокруг вдруг снова стал цветным после того, как в течение многих месяцев он оставался черно-белым. Все сразу встало на свои места, и она вдруг заметила мерцающую красоту раннего утра.

— Да, я слушаю. Где ты?