Безумцы из Баальбека

Поделиться с друзьями:

Глава 1

Джон Гиллермен попытался одним махом перепрыгнуть огромную лужу, растекшуюся поперек проезжен части Парижского проспекта, но поскользнулся и угодил прямо в нее под ироничным взглядом толстомордого морского десантника в зеленом непромокаемом плаще с капюшоном. Тот стоял на посту возле оборонительного сооружения из бетона и мешков с песком, воздвигнутого прямо посреди проспекта для защиты старого желтого здания, приютившего на время часть служб американского посольства, и жевал розовую резинку.

В лучшие времена эту широкую дорогу над морем нередко сравнивали с Английским променадом в Ницце. Сегодня она вымерла под яростными порывами ветра, налетавшими с посеревшего моря, пальмы ее были изрублены в щепки и обезглавлены бомбардировками, через каждые сто метров — зеленоватые блокгаузы, надолбы, а по обе стороны от дороги — противотанковые практически непреодолимые заграждения из рельсов. В зданиях вдоль проспекта зияют проломы от израильских снарядов, — теперь эта улица больше напоминала поле боя, нежели курортное местечко.

Вдобавок ко всему, на дороге не появлялось ни одной машины, лишь редкие прохожие. С тех пор как американское посольство, находившееся в самом конце Парижского проспекта с восточной стороны, было превращено в бетонную крошку, дорожное движение от Ямальской Купальни, маленького пляжа прямо против посольства, до гостиницы «Ривьера» в километре от него запретили.

Еще больше угнетали горбатые американские бронемашины, выстроившиеся на обочине, и часовые в касках и бронежилетах с автоматами наперевес, тревожно поглядывающие на далекие разрывы артиллерийских снарядов друзов,

[1]

 обосновавшихся в восточных христианских кварталах. Горделивый Парижский проспект превратился в безлюдную пустыню, куда лишь изредка отваживалась ступать нога пешехода, поленившегося идти в обход через американский университет.

Потому-то у досадного происшествия с Джоном Гиллерменом не было других свидетелей, кроме десантника, с восторгом выдувшего огромный шар из жевательной резинки, который лопнул с громким треском. Американец в длинноватом синем плаще, резиновых коротких сапожках и тяжелых очках в черепаховой оправе и без того выглядел презабавно.

Глава 2

Бейрут!

Прижавшись лицом к иллюминатору старенького «707», Малко наблюдал, как становятся все крупнее сероватые ровные здания, переплетения узких извилистых улиц с торчащими кое-где небоскребами, превратившимися за время гражданской войны в полые каркасы. Вот уже восемь лет различные ливанские группировки выбивают друг друга то из одного, то из другого квартала.

Впрочем, сверху все выглядело вполне обычно: цепочки машин тянулись по кривым улицам города, хаотично выросшего между рекой Бейрут и морем. С 1975 года он поделен надвое. Восточная часть, от реки Бейрут до центра, занята христианами. Западная — мусульманами и прогрессистами, объединившимися против христиан. А посредине располагается так называемая «зеленая линия» — безлюдное пространство, которое вот уже много лет нельзя было пересечь без риска для жизни. Теперь обстановка несколько разрядилась, восточная и западная половины Бейрута потихоньку начинали сообщаться между собой.

Но христиане по-прежнему не чувствовали себя в безопасности, тем более что сейчас добавилась новая угроза: в южном пригороде мусульмане-шииты объединились под знаменами «Амала»

[2]

 — организации, примкнувшей к их врагам. Христиане, теснившиеся вокруг холма, возвышавшегося в центре их поселения, молились, чтобы временное затишье продлилось.

Самолет развернулся на посадку, и Малко увидел разрушенные здания вдоль большого променада на морском берегу, обрамлявшего Западный Бейрут. Он испытывал любопытство и возбуждение, поддаваясь дьявольскому, тайному, злому очарованию этого города, безобразного, как Сайгон, и столь же богатого подпольными спекуляциями, сделками, войсками, по-восточному жестокими неожиданными ударами. Американцы должны чувствовать себя тут потерянными, словно в другой галактике...