Бенефис чертовой бабушки

Поделиться с друзьями:

Двум смертям не бывать… Как бы не так! Девяностолетняя юбилярша с легкостью опровергла этот постулат. Юбилей чертовой бабушки повлек за собой странные, не поддающиеся логическому объяснению события. Создается впечатление, что сам загородный дом в борьбе за независимость выживает своих обитателей. Приятельницы Ирина и Наталья, вовлеченные в общую трагикомическую круговерть, и рады бы удрать, да следствие и совесть не пускают. Выход один – самим во всем разобраться. И ведь разобрались!

Часть первая

Пятнашки со смертью

1

– Сюрпри-и-и-з!!! – Маринкиным голосом заверещала куча барахла на двух ногах, торчавших из розовых «капри» и обутых в сверкающие новизной голубые кроссовки. Дверь, шокированная нетрадиционным способом открытия – пинком, ударилась о полку вешалки и только устремилась назад, как была коварно остановлена носком правой Маринкиной кроссовки.

– Девушки, наша машина забита под завязку. В ваши можно еще загрузить слониху. У нас уже одна есть. Если хотите, берите ее, а не шмотки. Только Светлану Никитичну трудно уговорить. Опять-таки два часа на уговоры потеряем. А шмотки лучше – они молчат и не гадят в душу. Нужны безразмерные пластиковые пакеты, надеюсь, найдете, у меня кончились.

Ноги шагнули вперед, куча вывалилась на ковер, и я порадовалась, что вчера вычистила его пылесосом. Перед людьми не стыдно. Ну, теми, которые будут вещи с пола подбирать и паковать. Либо Наташка, либо сама Маринка. Мне это плохо удается.

– На фига нам твой мамонт? Тем более второй по счету. И эта куча, спрашивается, на фига? Ир, почему ты никогда не закрываешь на замок входную дверь? – с возмущением выдала Наташка, пнув ногой обособившуюся от общей свалки то ли шторину, то ли покрывало в пакете. Неопознанный объект взлетел вверх вместе с Наташкиным шлепанцем, и подруга ругнулась.

Следовало огрызнуться. Последней (прямо перед Маринкой) через упомянутую дверь прошаркала сама Наталья. Непосредственно за мной и с нехорошими предчувствиями – сон плохой приснился. Так и не успела мне его дорассказать. Могла бы за собой эту дверь и закрыть. Хотя какой смысл, если через пять минут на выход?

2

Брусиловский «Фольксваген» и кузнецовская «Шкода» ждали нас у поворота на Варшавку. В отличие от самих Брусиловых и Кузнецовых. Покинув машины, они увлеченно выясняли отношения. Не междусемейные, нет, внутрисемейные. Чертыхнувшись, Димка полез набиваться в мировые судьи.

Как выяснилось, на Светлану Никитичну выпал из коробки горшок с геранью, изрядно припорошив Даму землей. Кстати, его пристроили туда по ее же ультимативному требованию. Но Дама не замедлила обвинить Маринку в тайном желании похоронить ее заживо. Маринка, очередной раз зажав себя в тиски смирения и благоразумия, полезла «откапывать» свекровь. Однако та резко воспротивилась – пусть люди посмотрят, как издеваются над пожилым человеком – невестка заняла лучшее место в машине и намеренно отвлекает Юрочку от материнских наставлений. Иными словами, затыкает ей рот. Слова не скажи. Из котовозки дурным голосом вторил Светлане Никитичне кот. Немногословный Юрка не выдержал и скучным голосом бесстрастного диктора поведал матери, что именно она затыкала рот Маринке. А сам он давно уже вышел из того возраста, когда его можно учить жить.

Светлана Никитична потребовала немедленно ее высадить и отвезти в старое однокомнатное гнездышко. Мы с Димкой подъехали как раз к моменту, когда Юрка пытался усмирить не справившуюся с нервными перегрузками жену. Маринка дико хохотала в истерике, кот выл на разные голоса, Светлана Никитична очередной раз громогласно открывала глаза сыну на ошибку его молодости – вот на какой идиотке он женился!

Рядышком ожесточенно спорили Кузнецовы – на тему, кто из них безголовый. По всем показателям получалось, что Наташка. Именно поэтому она забивала мужа громкостью. Доводы Бориса были просты и понятны: на кой черт ему ехать в Карелию через сумасшедший дом Брусиловых, в котором три дня покажутся вечностью. После них он как рыбак потеряет профпригодность: тремор рук – серьезное препятствие для того, чтобы насадить червяка на крючок.

Наташка активно огрызалась, обвиняя мужа в том, что он, обездолив почву на собственном дачном участке, подворовывает червяков у соседей. И коль скоро муж видит в грядущих трех днях только возможность свихнуться, он легко может этого избежать. Во всяком случае она, Наталья, дальше его не повезет. До Петрозаводска проложены рельсы. Достаточно просто шкандыбать по шпалам, поскольку билетов на поезд в ближайшее время Борис Иванович не купит. Главное – не сбиться с пути на стрелках.

3

Денька захлебывалась лаем. Наташка безуспешно пыталась завести машину, меня в ней как будто бы не было. Во всяком случае, я сама себя не ощущала.

Тем временем фигура вступила в полосу света фар и явила себя во всем великолепии. Машина неожиданно завелась, и Наташка почувствовала себя «на коне».

– Дениза, фу! Бли-ин. Ирка, это мужик с косой и ведром на голове. Живой. Но, похоже, чокнутый… В такое время и в такую погоду на покос!

Я проглотила нервный комок в горле и слабым голосом просипела:

– Хорошо, что у него голова есть. А ведро – вместо зонта. И он, скорее всего, не на покос, а с покоса. Видишь, как колышется? В гостях подзадержался.

4

– Ну и где вас носило?! – еле сдерживаясь от негодования, вопросил Дмитрий Николаевич, возглавляющий группу встречающих.

Наташка нашла в себе силы только на то, чтобы разблокировать двери и открыть окна.

– Скажем, не поверите.

– Значит, врать будут, – сделал вывод Борис и круто развернулся к дому. – Мы с ума сходили, думали…

Вот тут я как раз и вывалилась из машины.

5

Праздник «удался»! Сплошная торжественная часть, перемежаемая едкими замечаниями юбилярши. Эти замечания влекли за собой новый тост и новые к нему замечания. Иногда Светлана Никитична ударялась в пространные воспоминания юности. Времени на то, чтобы отметить пожелания юбилярше глотком вина, заев его хотя бы хлебушком, не имелось. Праздничное мероприятие, по словам Наташки, стало бенефисом чертовой бабушки.

Ночью я вскочила с кровати от дикого вопля. В ответ из комнаты Кузнецовых донесся громкий лай Деньки. Димка с подъемом на полминуты запоздал – пытался выпутаться из второго одеяла, которое я, сорвав с себя, спросонья накинула ему на голову. Было совершенно непонятно, кто орал и, уж тем более, по какому поводу. Ясно только одно: крик – не слуховая галлюцинация. По дому разносились тревожные голоса – своеобразная перекличка. Я трижды отозвалась на свое имя и дважды на Димкино. Еще четыре раза коротко ответила на вопрос: «Что случилось?» – «Не знаю!»

По непонятной причине отключилось электричество, и добровольцы, включая Димку, отправились на разведку, пользуясь утраченными в процессе эволюции способностями передвижения в полной темноте. Луна, отгороженная от мира плотным занавесом туч, не оказывала никакого содействия. Долго искали фонарики. Они лежали в машинах, а найти выход на улицу с наименьшими телесными повреждениями – задача не из легких. Как назло, под ноги мужской части нашего коммунального сообщества попадались стулья, табуретки, легкий шкаф и даже тяжелый старинный буфет Светланы Никитичны. Причем табуретки и стулья играли роль переходящей из ног в ноги мебели. Грохот стоял невероятный. Ему вторили проклятия пострадавших. Димка успел выступить с нравоучением. В том плане, что хозяевам деревенского дома, на худой конец, положено иметь запас свечей. Его тут же осек Юрка – запас есть, но попробуй определить, в какой из сумок он залежался. С этим юбилеем!..

Новый грохот заставил меня перекреститься, поскольку после него воцарилась пугающая тишина. Именно в этот момент ко мне в комнату пробралась Наташка, протрубив благим матом благую весть о своем появлении сразу же после того, как долбанулась об открытую дверь.

Через минуту выяснилось, что последний грохот – явление нормальное. Ничего страшного не произошло. Просто Бориса, решившего, от греха подальше, вышвырнуть на крыльцо очередной непутевый стул и определившего более наметанным на ночной рыбалке глазом место расположения выхода, приняли за вновь подвернувшийся шкаф. И вышвырнули. Вместе со стулом. Стул полетел по ступенькам, Борис завис на перилах и не сразу об этом заявил.

Часть вторая

С козлом – в прошлое

1

С самого начала все пошло не по плану. Козел, имевший звучную кличку Балбес (сокращенно Бес, Беська), оказался самым настоящим «козлом». Ластился, бодаясь рогатой башкой к каждой из нас, выпрашивая особого внимания к собственной персоне. И никак не хотел возвращаться в свой хлев, упираясь всеми четырьмя копытами. Был момент, когда мы с Наташкой решили поставить крест на своем намерении сбегать в Снегиревку, но тут Веруня нашла правильное решение – слетала домой и запаслась ассорти из овощей. Бес мгновенно променял почесывание между рогами и поглаживание по крутым бокам на капустные листья и кусочки моркови, потрусив по дороге следом за вынимаемой из пакета приманкой. Временами он взбрыкивал и по собственной инициативе развивал приличную скорость. Все бы ничего, если бы не босоножки на каблучищах, да козел старался бы обходиться без внезапных остановок, в результате которых мы с Наташкой по инерции и в порядке очередности улетали вперед на длину связывающей нас с ним веревки.

На счастье, Раиса встретилась нам на середине пути. Все назревшие к ней вопросы как-то растряслись по дороге. Меня уже волновал только один: возможность скорее добраться до дома и прилечь. Непритязательную Наташку, похоже, вообще ничего не волновало. Она выказала намерение прилечь прямо на травку за обочиной. Однако закаленная в постоянной сельскохозяйственной борьбе за выживание Верочка, еще не добежав до подруги, громко поинтересовалась, кто ей выкосил выгон. Это придало нам сил.

Статная, чем-то похожая на Верочку Раиса, с потным, расстроенным лицом, ничуть не удивилась, но ответила не сразу. Сначала и так же на бегу в витиеватых выражениях обругала Беса. Если перевести на нормальный язык – он, объевшись белены, стал бешеной собакой, для которой семь верст не крюк. Момент окончания выступления Раисы совпал с моментом передачи ей козла и был прерван ее отчаянным визгом – Бес, дав пару кругов вокруг хозяйских ног, едва не стреножил ее веревкой. О нормальной передышке не могло быть и речи. Рая отвечала на вопрос подруги на бегу – козел унюхал запах родного хлева и, похоже, рассуждал так же, как и я – скорее бы вернуться и отдохнуть.

Ответ ветеринарши оказался неожиданным: выгон ей в пятницу вечером после работы выкосил сосед Митька, жене которого она на прошлой неделе помогала с отелом коровы. Вчера, то есть в субботу, Митьке показалось, что он с оценкой своего труда прогадал, и она доплатила ему поллитровкой. А сегодня он вновь сделал перерасчет и заявился получить очередную доплату, так как об ее отаву сломал рабочий инструмент – косу. За шантаж и слетел с крыльца. Раиса не рекомендовала подруге его нанимать.

Хлопая глазами, Веруня оглянулась на нас. Уставшая Наташка Раю поддержала: пьяный работник – залог травматизма и вымогательства. Я поинтересовалась, контролировала ли работодательница ход покоса.

2

– Ир, ну куда тебя понесло?! – прервала мои грустные размышления Наташка. – Если пешком в Москву, то лучше через Архангельск, путем, проторенным Ломоносовым. Только до Архангельска еще дальше, чем до столицы.

Оглянувшись на зов подруги, я с изумлением заметила, что по собственному необдуманному почину отшагала в направлении к лесу лишних метров сто. Причем по бездорожью. Асфальт заканчивался как раз после брусиловского участка. Дом Брусиловых показался меньше, чем на самом деле. И как раз оттуда, размахивая руками, к нам спешила Юлька. Только Наташка с Верочкой ее не видели – наблюдали мои торопливые поскакушки через небольшие дорожные рытвины, оставленные «Шкодой» в дождливую ночь нашего прибытия в деревню. Я очень старалась не дать дамам повод для злословия. Скакать легко и элегантно не получалось – мешали каблуки босоножек. Какого черта я их вообще надела? Выпендриваться в захолустье перед рыбными косяками, отвлекая на себя внимание от рыболовных крючков с наживкой? Так рыбам червяки дороже, чем мой сногсшибательный вид. Растяпа! Интересно, прихватила ли кроссовки? Маринкина вина – заморочила голову шмотками свекрови. А та вообще… Царствие ей небесное. О мертвых плохо не говорят. Господи! Но ведь думают!.. Не надо мне вообще думать!

Юлька меня опередила, подскочила к Наталье первой. На последних метрах я все-таки вынуждена была остановиться, чтобы разуться. И очень хорошо, что никто не видел выражение моего лица. Захлебываясь словами, слезами и эмоциями, Юлька умоляла «миленькую тетю Наташу» отвезти в больницу Даньку, а милого папочку вместе с дядей Сашей – в сумасшедший дом.

– А почему я? – возмутилась Наташка. – Что, других нормальных людей нет? Или Дмитрий Николаевич с Борисом Ивановичем уже обошли всех и, финишировав первыми, застолбили места в сумасшедшем доме? Самовывозом.

Юлька оторопела, но вполне четко промямлила:

3

К восьми часам вечера я всерьез обеспокоилась отсутствием мужа, тем паче, что на мобильные звонки он не отвечал. Возможно, в силу укоренившейся привычки в первые три дня отпуска отключать телефон, прячась от домогательств коллег – не хотел чувствовать себя на работе. По истечении трех дней домогался коллег сам.

К половине десятого я уже раскаялась во всех мыслимых и немыслимых грехах и пришла к выводу, что испортила бедному Димке жизнь. В результате дала себе твердое обещание: если он восвояси вернется, жить исключительно по его канонам. В следующие пять минут реально представила себе эту жизнь праведницы и испуганно взяла свое твердое обещание обратно. Далее какое-то время жалела только себя. Со стороны мужа форменное издевательство играть в молчанку, в то время как мое волнение за него выходит из берегов. К половине одиннадцатого решила вообще ни о чем не думать. Вдруг и вправду что-то случилось, а я тут…

Мы с Наташкой сидели на кухне вдвоем и развлекали себя разговорами, перемалывая новости научных прогнозов в плане перспективы развития человечества. Созданная картина радовала тем, что мы живем именно в свое время. Навязанный экологическими проблемами и эволюционной целесообразностью будущий эталон женской красоты ужасал: узкие глаза – щелочки (китайцы отдыхают!), нос, которому обзавидовались бы хрюшки, уши – локаторы и огромный безволосый череп. Как выяснилось, волосы в будущем как-то ни к чему. С другой стороны, мужская часть взяла за правило лысеть, перешагнув из первобытно-общинного строя в рабовладельческий. И ничего. Все еще держатся.

Дмитрий Николаевич вернулся в начале двенадцатого. Визуально определяя его настроение, никак не могла избавиться от наваждения. Так и мерещилась у него на груди табличка с предупреждающей надписью: «Не влезай с расспросами – убьёт!» Я и не влезала. Димка не может молча страдать в одиночестве. Вместе с ним, но так же молча обязаны страдать близкие люди. В первую очередь я. Как правило, исход страданий одинаков. Димка постепенно осознает, что жизнь продолжается, а после ужина продолжается даже неплохо. Затем выплескивает на меня град упреков за равнодушие к его переживаниям. Мужа всерьез беспокоит моя эгоистичная бесчувственность. Нормальная жена давно бы поинтересовалась поводом, из-за которого муж сам не свой. Когда-то я так и делала, но каждый раз нарывалась на рев раненого зверя, демонстрирующего клыки в качестве оружия защиты. Таким образом выражалась просьба оставить его в покое до лучших времен. Постепенно я поняла, что это и в самом деле единственный выход. Тем более что «овчинка» – сам повод для переживания в большинстве случаев «выделки не стоит». А следовательно на мою эгоистичную долю выпадет меньше пустопорожних переживаний.

Наташка требованиями виртуальной таблички пренебрегла – она же ей не мерещилась. И с ходу объявила Дмитрию Николаевичу оправдательный приговор: он тоже человек и имеет право на врачебную ошибку. Да и какую помощь Ефимов мог бы оказать повергнутой с кресла на пол Светлане Никитичне в ее состоянии? Врач «скорой» тоже не обнаружил у нее признаков жизни.

4

Направление определяла подруга. Вначале мы рванули к лесу. Бежали недолго, скачков пять-шесть, затем – в противоположном направлении и чуть больше. Спящая деревня была погружена в темноту. Орать Наташка не решилась. Вдруг будет хуже?

Плечом к плечу мы стояли на дороге в полосе света, пробивавшегося из окон брусиловского дома, и, отмечая несвоевременность туманного покрытия, медленно приходили в себя.

– Холодновато… – заметила Наташка, слегка подрагивая. – Надо пройти к реке за Борисом. За Димкой идти бессмысленно, неизвестно, куда его понесло.

– Правильно, – согласилась я, обхватывая себя руками за плечи. – Посмотрим на подмоченную репутацию Брусиловых, сразу теплее станет. Все познается в сравнении. Наше великое противостояние дому ни к чему. Интересно, кто там блажил? Пилипенковы с Петрушей территорию не поделили? Наталья, а если нам завернуть в летний…

– Фига себе! – вырвалось у нас дуэтом: дом Брусиловых мгновенно погрузился в темноту.

5

– Кто это сейчас сказал?

Димкин вопрос в полной тишине прозвучал на редкость спокойно. Я бы даже сказала, отрешенно. Сразу стало ясно: человек находится в полном смятении. Если, конечно, не перепугался до потери сознания.

– Это мой внутренний голос, – пытаясь кокетничать, сообщила я, легкомысленно пританцовывая на месте. Сказывалось невероятное облегчение от ухода Газонокосильщика.

– А почему он не похож на внешний?

Димкина интонация не изменилась, но я решила, что муж в одно мгновение поглупел. В следующий момент он швырнул доски на колодец, как попало, и выдал нам с Наташкой такое!..