АнтиМЕДИНСКИЙ. Псевдоистория Второй Мировой. Новые мифы Кремля

Исаев Алексей Валерьевич

Солонин Марк Семёнович

Нерсесов Юрий Аркадьевич

Кремлёв Сергей

Больных Александр Геннадьевич

Буровский Андрей Михайлович

Юрий Нерсесов. Геббельс из секонд-хенда

 

 

Я не знаю, читал ли депутат Государственной Думы РФ от «Единой России» Владимир Мединский труды министра пропаганды Германии от Национал-социалистической рабочей партии Йозефа Геббельса. Но, изучив его скорбный труд «Война. Мифы СССР. 1939— 1945», поневоле вспоминаешь колоритные мысли, приписываемые покойному. О том, что «худший враг любой пропаганды — интеллектуализм» и «если вы произнесете достаточно большую ложь и будете ее повторять, то люди в итоге в нее поверят». Впрочем, и сам достопочтенный думак выражается в подобном духе.

«Вы наивно считаете, что факты в истории — главное, — писал Мединский историку, уличившему его во лжи, Алексею Исаеву. — Откройте глаза: на них уже давно никто не обращает внимания! Главное — их трактовка, угол зрения и массовая пропаганда».

На последних страницах книги разоблачение скучных фактов, мешающих полету профессорской мысли, продолжается.

«Факты сами по себе значат не очень много. Скажу еще грубее — в деле исторической мифологии они вообще ничего не значат. Факты существуют только в рамках концепции» (с. 643).

Согласитесь — очень похоже. Йозеф Фридрихович писал куда забористее Владимира Ростиславовича, зато по количеству вранья российская мини-копия ничем не уступает оригиналу, а то и превосходит его! В полном соответствии с заветами Геббельса гражданин Мединский компенсирует свою ложь многократным повторением. Особенно это заметно, когда он пытается сравнивать потери Красной Армии и гитлеровских войск.

 

Статистика от наперсточника

Советские историки могли без труда замалчивать количество погибших советских солдат и многократно завышать неприятельские потери. Отечественные архивы были закрыты, зарубежные исследования малодоступны, и проверить демонстрируемую читателям цифирь было невозможно. Сейчас источников достаточно, и Мединский даже пытается их использовать, но при этом врет так нагло, что никакому брежневскому замполиту и не снилось!

«Под Смоленском наши безвозвратные потери составили 486 171 человек, а санитарные 273 803 человека. Страшные цифры. Но и у немцев танковые дивизии лишились половины личного состава и машин, общие потери составили около полумиллиона человек. Впервые — уже в первые месяцы войны мы выходим на паритет по потерям» (с. 151).

Профессору и доктору политических наук положено знать, что сравнивать следует подобное с подобным, а не разорванного в клочья снарядом с обладателем простреленной задницы. Смоленское сражение длилось с 10 июля по 10 сентября. Рассмотрим общие потери убитыми согласно наиболее тщательно изучившему урон вермахта в 1939—1944 гг. (сведения по 1945 году даны по выборочной статистике) германскому исследователю Рюдигеру Овермансу. Тем более итоговые данные в его книге «Человеческие жертвы Второй мировой войны в Германии» (5,3 млн) наиболее близки к результатам исследований высоко ценимого Мединским американского военного центра «Джемен менпауэр» (5 100 728), что значительно больше, чем наиболее часто встречающиеся в немецких исследованиях 4,2—4,5 млн.

По данным Оверманса, гитлеровцы за июль — сентябрь 1941 года на всем Восточном фронте потеряли 185 198 человек убитыми. Пленных, согласно справке начальника 2-го отдела Главного управления по делам военнопленных и интернированных А. Бронникова, Красная Армия за весь 1941 год взяла 9147 человек. То есть безвозвратные потери немцев на всем Восточном фронте в 2,6 раза меньше, чем у Красной Армии на одном только Смоленском направлении.

Рекомендую кассе, в которой Мединский получает зарплату, однажды выдать ему 38% от обычной суммы, объяснив, что новый оклад выходит на паритет с прежним. Возможно, после этого профессорские мозги встанут на место, но пока что их обладателя несет все дальше и дальше.

«Восьмого сентября Ельнинский выступ, вдававшийся в нашу оборону, был срезан. Пять немецких дивизий потеряли за неделю боев на одном участке фронта 45 тыс. человек. Теперь прошу минуту внимания. При разгроме Франции и всей ее армии, при разгроме английских экспедиционных сил во Франции, захвате Бельгии, Голландии, Люксембурга германская армия потеряла 45 774 убитыми. То есть столько же, сколько под Ельней в сентябре 1941-го за неделю — за целый год (!) войны в Европе» (с. 151).

Согласно дневнику начальника германского Генерального штаба Франца Гальдера, вермахт за сентябрь 1941 года потерял 34 221 человека убитыми и пропавшими без вести. Гальдер писал свой дневник по горячим следам, имел неполные сведения, и послевоенные исследователи называют несколько большие потери. Оверманс пишет о 51 033 убитых (в плен, как уже говорилось, мы за весь год взяли 9147 немцев). Но это на всем фронте от Мурманска до Севастополя, на всю глубину от Бреста до передовых окопов и за весь сентябрь, а не на пятачке вокруг Ельни с 30 августа по 8 сентября.

Если предположить, что пять немецких дивизий, имеющих по штату 84 295 человек, за неделю лишились 45 тыс. только убитыми и пленными, то с учетом раненых и потерь за предыдущие месяцы их жалкие остатки были бы тут же отведены в тыл. Именно так случилось в феврале 1944 года с ошметками германской группировки, окруженной в Корсунь-Шевченковском котле и потерявшей там убитыми, ранеными и пленными больше половины личного состава. Между тем все дивизии, отступившие из-под Ельни, остались на фронте и через три недели участвовали в наступлении на Москву.

С потерями немцев на западе еще смешнее. Мединский даже не знает, сколько длилось наступление немцев во Франции, Бельгии и Нидерландах, о котором он пишет. На стр. 145 мы читаем, что 14 дней, с 10 по 24 мая 1940 года, а на стр. 151 — две недели превращаются уже в год. Для бездельников, которым лень посмотреть в энциклопедию, сообщаю: наступление, стоившее немцам 45 774 убитых, пленных и пропавших без вести, длилось 45 дней — с 10 мая по 25 июня 1940 года. С 20 июня против Франции действовали также итальянские войска, потерявшие 1247 человек убитыми и пропавшими без вести. Это примерно вдвое меньше, чем потери Германии и ее союзников на Восточном фронте за любые шесть недель первых трех месяцев войны, но никак не на порядок.

На этом депутатское шулерство не прекращается. Чем дальше, тем больше Мединский манипулирует цифрами, демонстрируя ловкость рук, достойную уличного наперсточника.

«Оккупация Норвегии стоила Германии 1317 убитых. Захват Греции — 1484 человека. Польши — 10 572 человека. Только на одном участке Восточного фронта, растянувшегося от Карелии до Черного моря, в течение всего лишь трех недель под Москвой с 6 декабря по 27 декабря 1941 года — немецкая армия потеряла убитыми 120 тыс. человек» (с. 387).

На самом деле за 4,5 месяца боевых действий немцы безвозвратно потеряли в Польше 16 663 человека, а в Норвегии — 3670. В континентальной Греции погибло и пропало без вести действительно 1484 человека, но к ним наш фокусник скромно «забывает» прибавить десантников, горных стрелков, летчиков и моряков, погибших при захвате греческого острова Крит, — с ними получится 5470, а всего по трем странам не 13 373, а 25 803.

На первый взгляд, непонятно — к чему такое мелкое жульничество? Ведь на Восточном фронте погибли и попали в плен многие миллионы солдат Германии, и по сравнению с этой бойней их потери в Полыпе-Греции-Норвегии ничтожны, независимо от мединского усекновения. Но для намеченной подтасовки в конце процитированного абзаца фальсификация необходима. Потому что иначе пропадает красивая фраза о том, что бои 6—27 декабря 1941 года под Москвой стоили немцам в 10 раз больших потерь, чем оккупация Греции, Норвегии и Польши.

Пафосная фраза бессмысленна еще и потому, что 120 тыс. немцев, убитых под Москвой с 6 по 27 декабря 1941 года, тоже вранье. Согласно Овермансу, за октябрь — декабрь 1941 года гитлеровцы на всем Восточном фронте потеряли 117 297 человек убитыми, то есть в среднем по 39 099 в месяц. Поскольку основная часть их погибла под Москвой, среднемесячные потери примерно равны реальному количеству погибших и пропавших без вести за 17 недель боев в Польше, Норвегии и Греции, а не превосходят это количество в десять раз, как лжет Мединский. После чего торжественно достает для ушей читателей заплесневелую лапшу советского главного политуправления о 55 тыс. немцев, погибших в Корсунь-Шевчен-ковской операции 24 января — 17 февраля 1944 года (стр. 417), и чуть более свежие макаронные изделия о 48,3 тыс. финнов, убитых в Зимней войне 1939/40 года (с. 111).

Как уже говорилось, в брежневские годы, когда архивы были закрыты, а зарубежные научные исследования недоступны, народ такое мог бы и съесть. Но сейчас другие времена, и петербургский исследователь Игорь Пыхалов сумел обнаружить макаронную фабрику, на которой были изготовлены 48,3 тыс. трупов горячих финских парней:

«Первоисточником этой цифры является опубликованный в газете «За рубежом» № 48 за 1989 год перевод статьи подполковника генштаба Финляндии Хельге Сеппяля из финского журнала «Maailma ja те» (№ 9 за 1989 год): «Финляндия потеряла в «Зимней войне» более 23 ООО человек убитыми, более 43 000 человек ранеными. При бомбежках, в том числе торговых кораблей, были убиты 25 243 человека». Суммируя 23 ООО и 25 243, ссылающиеся на публикацию в «За рубежом» и получают ту самую цифру в 48 243 убитых. На самом деле в оригинале статьи Сеппяля сказано следующее: «Suomi menetti talvisodassa yli 23 000 miesta kaatuneina ja yli 43 000 miesta haavoit-tuneina. Pommituksissa ja kauppalaivastossa mukaan luetut huomioon ottaen kuolleita oli kaikkiaan 25 243». Что в переводе означает: «Финляндия потеряла в зимней войне свыше 23 000 человек убитыми и свыше 43 000 человек ранеными. Если принять во внимание потери гражданского населения при бомбежках и потери гражданского флота, то общее число погибших — 25 243». Таким образом, цифра финских потерь в 48 тыс. убитых является следствием недоразумения и должна быть выведена из научного оборота» (И. Пыхалов. Великая оболганная война. М.: Эксмо, Яуза, 2011).

Но Мединский сам признается, что пишет «не научную книгу» (с. 641), и потому продолжает тиражировать давно обнаруженный ляп переводчика. Ну и конечно, не забывает повторить старую байку о немецких потерях в Корсунь-Шевченковской операции. Впервые о 52 тыс. убитых и 11 тыс. пленных гитлеровцев заявил Сталин в приказе от 18 февраля 1944 года. Потом историки и политработники округлили количество немецких трупов до 55 тыс., довели число пленных до 18 тыс. и от щедрот добавили еще 20 тыс. немецких покойников, уничтоженных вне Корсунь-Шевченковского котла. Можно было округлять и дальше, но появился перевод скучных немецких документов, согласно которым общие потери противника составили около 40 тыс. человек, в том числе более 20 тыс. убитыми и пленными.

       

Документы предназначались не для пропаганды, а для внутреннего пользования, система учета потерь у противника в январе — феврале 1944 года, в отличие от последних месяцев войны, функционировала нормально, так что эти данные достоверны, и никаких достойных доверия свидетельств, их опровергающих, не существует. Однако профессора от «Единой России» выше нудных бумажек и щедро заваливают читателей виртуальными трупами фашистских оккупантов, а количество погибших американских союзников, наоборот, занижают в несколько раз, путаясь в собственных показаниях. На стр. 388 теряют не 400 с лишним тысяч погибшими, как на самом деле, а 229 тыс., а на стр. 594 — даже менее 100 тыс. Потому, что «американцы вообще ни разу не скрестили оружия с нацистами до 1944 года» (с. 615).

Профессору Мединскому опять не дают покоя лавры академика Фоменко, и он решил порадовать почтеннейшую публику шедевром в жанре альтернативной истории. В которой не было ни боев американцев с немцами в Тунисе, начавшихся 2 декабря 1942 года, ни высадки их на Сицилии 10 июля 1943 года, ни американского десанта на юге Италии 9 сентября 1943 года. Сотен морских и воздушных сражений, имевших место в пространстве от Заполярья до южной Атлантики, тоже не было. Неудивительно, что в этой вселенной потери США оказались не то вдвое, не то вчетверо меньше, чем в нашей суровой реальности, где недоучек и халтурщиков не только издают, но и делают депутатами.

Кажется, еще сотня страниц, и выяснилось бы, что наглые янки, кроме братьев рядового Райана, вообще никого не потеряли — но, к несчастью, книжка закончилась, и профессору пришлось удовлетвориться мелким мошенничеством с потерями в отдельных сражениях. На стр. 526 со ссылкой на коммунистического химика Сергея Кара-Мурзу читателей информируют о разгроме немцами англичан под Нарвиком в 1940 году, хотя на самом деле именно британский флот в боях 10 и 13 апреля уничтожил здесь 10 германских эсминцев, потеряв лишь 2 своих, а 28 мая сухопутные части союзников вытеснили из города немецкий гарнизон.

Ну и «в Арденнской операции, которая проводилась германским командованием с 16 декабря 1944-го по 28 января 1945 года, союзная армия потеряла 77 тыс. солдат, а германская — 25 тыс.» (с. 389). И вообще «в январе 1945-го мы вновь спасли американцев, застрявших в Арденнах, начав свое наступление на неделю раньше» (с. 443).

Байка про «спасение» американцев зимой 1945-го давно опровергнута. Наступление немцев в Арденнах было окончательно остановлено 25 декабря 1944 года, а к 15 января наступавших отбросили почти на исходные позиции. Наступление же Красной Армии в Польше, завершившееся сокрушительным разгромом немецких войск за Вислой и выходом советских авангардов на подступы к Берлину, началось 12—14 января 1945 года. «Не раньше, а позднее намеченного срока, не имеющего отношения к официальной пропагандистской версии» (В.Киселев. «Висла — Арденны 1944— 1945». «Военно-исторический журнал», № 6,1993). Сталин не стал губить своих людей ради союзников, которые после окончания войны должны были неминуемо превратиться в злейших врагов, и был совершенно прав. Если будущий президент США Гарри Трумэн в интервью газете «Нью-Йорк тайме» 24 июня 1941 года заявил: «Если мы увидим, что Германия побеждает, мы должны помогать России, а если верх будет одерживать Россия, мы должны помогать Германии, и пусть они таким образом убивают друг друга как можно больше, то и в интересах СССР было позволить будущим членам НАТО максимально обескровить друг друга.

Именно с этих позиций нужно рассматривать и пакт с Третьим рейхом 23 августа 1939 года, и промедление с наступлением в январе 1945 года. Именно на таком фундаменте следует строить государственную политику, добиваясь, чтобы солдаты НАТО и мусульманские радикалы (а в перспективе и доблестные бойцы Народно-освободительной армии Китая) взаи-моистреблялись, не забывая покупать у нас оружие, боеприпасы и топливо. Вместо этого профессор пропагандирует как высшую доблесть жертву своих солдат во имя спасения жизней будущих врагов, хотя в данном случае ничего подобного не наблюдалось.

С цифирьками потерь в Арденнах проделаны похожие махинации. Мединский взял их из мемуаров германского генерала Фридриха Меллентина «Танковые сражения 1939—1945». Изучив этот труд, выясняем, что сам Меллентин в Арденнской операции не участвовал, а ссылается на книгу коллеги Зигфрида Вестфаля, который пишет о безвозвратных потерях немцев, и на американские данные общих потерь убитыми, ранеными и пленными. Как видите, даже в своем вранье агитпроповец от «Единой России» уныл и однообразен, раз за разом сравнивая теплое с зеленым. Не менее предсказуемо он мухлюет и с потерями в воздухе.

«В первый же день войны — 22 июня 1941 года — немцы потеряли 300 самолетов, — заливается думский Мюнхгаузен. — Совинформбюро в середине декабря сообщило об уничтожении 13 000 немецких самолетов. Пропаганда? Да. Однако сегодня серьезные исследователи представляют точные расчеты: все равно — более 9000 (Корнюхин, Г. Воздушная война над СССР. 1941. М., 2008). Не такая уж большая разница» (с. 402).

Заглянув в указанную книгу, видим таблицу, в которой действительно имеются 9273 сбитых самолета Люфтваффе, но в очень странной графе: «Теоретические потери на «Восточном фронте». Под этой графой размещена другая: «Потери на «Восточном фронте» по советским данным», где значатся только 4200 самолетов, а под ней — третья: «То же по современным российским источникам», которые дают всего 2213 уничтоженных самолетов.

В чем разница? «Современные российские данные» — это данные из документов генерал-квартирмейстера Люфтваффе, приведенные российскими исследователями А. Заблотским и Р. Ларинцевым. «Потери на «Восточном фронте» по советским данным» взяты из справочника «Советская авиация в Великой Отечественной войне 1941 —1945 гг. в цифрах». Ну а теоретические потери — это количество немецких самолетов в строю к началу 1941 года плюс количество поступивших в течение года минус оставшиеся к 1 января 1942-го и минус 1300 сбитых на других фронтах.

Тут Мединский строит из себя дикого папуаса, не знающего, что большие железные птицы не только клюют друг друга, но и гибнут по причине разного рода аварий и катастроф. Зато Корнюхин это понимает и потому в работе «Советские истребители в Великой Отечественной войне» четко пишет: «Всего с 22 июня по 10 ноября 1941 года Люфтваффе потеряли, в основном на Восточном фронте, 5180 самолетов» (М. Спик «Асы союзников». Смоленск, «Русич», 2000). Вычтя из 5180 крылатых машин с крестами 1300 погибших над Европой, Северной Африкой и Средиземным морем, мы получим 3880 потерянных на Восточном фронте по 10 ноября, что прекрасно сочетается с 4200 потерянных до 31 декабря.

А как же немецкие данные? Они неполны. Приводя германскую статистику, Заблотский и Ларинцев делают важнейшую оговорку, подчеркивая, что в нее «не включены поврежденные и списанные машины, самолеты, уничтоженные на аэродромах, потери по небоевым причинам (за исключением пропавших без вести )».

Таким образом, даже с учетом потерь авиации союзников Германии у гитлеровской коалиции на Востоке выходит порядка 5 тыс. уничтоженных или списанных аэропланов, из которых 22 июня, согласно тем же авторам, потеряно 78 германских самолетов, а не высосанные из профессорского пальца три сотни. Советской авиации не нужны столь дешевые подтасовки, а лучший истребитель нашей страны Иван Кожедуб не нуждается в приписанных ему Мединским 17 сбитых американских самолетах в Корее.

Вопреки профессорской болтовне он в Корейской войне в воздушных боях не участвовал ввиду строжайшего запрета, а только командовал 324-й истребительной авиационной дивизией, изрядно трепавшей американцев. Другое дело, что список из 62 официальных воздушных побед Ивана Никитича заслуживает уточнения. Есть данные, что в него не попали румынский истребитель польского производства PZL Р.24, заваленный 11 апреля 1944 года, «Мессершмитт-109», уничтоженный 8 июня того же года, и два сбитых перед самым концом войны опрометчиво атаковавших аса американских «Мустанга». Заслуживает проверки информация о самолетах, погибших под огнем Кожедуба, но начисленных по приказу командования на счет молодых летчиков... Но все это немалый труд, а ляпнуть очередную сплетню куда проще.

Бог любит троицу, и мухлевщик с «медвежьим» партбилетом кроме сухопутных и воздушных подтасовок не забывает и о махинациях в водной стихии. Переходя из небес в моря, он поведал на стр. 99 о том, как 1 марта 1938 года советские летчики потопили японский авианосец «Ямато». История впечатляет, но, к сожалению, такого корабля в реальности не существовало. У японцев плавали линкор «Ямато», уничтоженный американской авиацией 7 апреля 1945 года, и транспорт «Ямато-мару», торпедированный американской же подлодкой «Снук» 13 сентября 1943 года, а вот авианосца не было. Никаких документов, проливающих свет на эту историю, до сих пор не обнаружено, и излагающие ее постоянно путаются в показаниях. Одни клянутся, что вражескую посудину утопили на китайской реке Янцзы, другие стоят за китайскую же реку Хуанхэ. Организация атаки приписывается то будущему командующему авиацией польской армии Федору Полынину, то будущему командующему 1-й и 7-й воздушными армиями Тимофею Хрюкину. И только гражданин Мединский ненавязчиво опускает подробности, видимо, считая, что таким образом его будет сложнее поймать на вранье.

История с мифическим авианосцем — одна из наиболее тонких махинаций профессора-патриота, поскольку потопили ли тогда наши бомбовозы хотя бы баржу, и летали ли они в тот день вообще, толком неизвестно, а значит, фантазировать можно сколько угодно. Куда менее удачно получилось с изученным вдоль и поперек подвигом капитана подводной лодки С-13 Александра Маринеско, потопившим немецкие лайнеры «Вильгельм Густлов» и «Генерал Штойбен» общим водоизмещением 40 144 тонны.

           

За один поход Маринеско стал самым результативным подводником русского флота на все времена, и его имя будет навсегда вписано в отечественную историю. Но Мединскому этого недостаточно, и он с энтузиазмом занимается любимыми приписками. В реальности на « Густлове », помимо прочих, плыли 902 курсанта и 16 офицеров (включая 8 военных врачей) 2-го батальона 2-й учебной дивизии подводных сил, из которых погибло только 406 человек. Маловато будет? И легким тычком в клавиатуру четыре сотни покойников превращаются в «1300 немецких подводников, среди них — полностью сформированные экипажи подводных лодок и их командиры» (с. 287).

Расчленив каждого недоученного курсанта на три части и вырастив из обрубков подготовленных подводников, волшебник клавиатуры берется за утопленных на «Густлове» девиц из 2-й учебной дивизии. В качестве кого служили такие фройляйн? Как и в большинстве тогдашних армий, на должностях, не связанных со стрельбой по неприятелю, типа секретарш-ма-шинисток и прожектористок-зенитчиц. Но это так неромантично! И потому фройляйн срочно переквалифицированы. Мединский посмертно зачислил их в «надзирательницы СС, служившие в концлагерях» (с. 287).

Похожие манипуляции производятся и с утопшими на «Штойбене». Там находилось около 3700 раненых солдат всех родов войск и беженцев, 282 человека медицинского персонала и 285 членов экипажа, а всего 4267 человек, из которых 3608 погибло. Число внушительное, но контингент какой-то разношерстный и частично даже небоевой. Поэтому в ход опять идут магические клавиши, и покойники превращаются в «3600 танкистов, коих хватило бы на укомплектование нескольких танковых дивизий» (там же).

Теперь можно прикинуть количество павших с обеих сторон, и Мединский опять в своем репертуаре!

«Исследование американского военного ведомства «Джемен менпауэр» — наиболее солидное по статистическому аппарату, определяло число погибших и пропавших без вести немецких солдат в 5 100 728 человек. По данным межведомственной комиссии по подсчетам наших потерь в годы войны, безвозвратные боевые или демографические потери списочного личного состава Советской армии (всего: убиты, умерли от ран, не вернулись из плена), с учетом боев на Дальнем Востоке — 8 668 400 человек. Из этого чудовищного числа сразу можем отнять 2,5 млн наших солдат, погибших в немецком плену. Они погибли не потому, что были слабаками или невезучими. Они погибли просто потому, что были русскими. Из любого другого плена, не заточенного на геноцид в отношении «недолюдей», они бы вернулись. Из попавших в немецкий плен американцев и англичан умерло 4%. Советских пленных погибло 57,8%. Сравнили? Задумались? Останется чуть более 6 миллионов наших павших воинов. Сравните с потерями вермахта. И что ж получается? Получается, потери у нас примерно равные?» (с. 385.)

Затем на 388-й странице профессор вспоминает, что в советском плену оказался 1,1 млн солдат, набранных с оккупированных территорий или служивших в армиях союзников Германии, добавляет их к трупам из «Джемен менпауэр» и спрашивает, не получилось ли, что Гитлер и компания потеряли больше? Тем более что исследование «Джемен менпауэр», которое только что подавалось как «наиболее солидное», теперь было понижено в звании. Оказалось, его данные соответствуют «минимальной цифре» (с. 388) германских потерь.

Впрочем, на той же странице Мединский осознает, что увлекся, и предлагает считать, что в 1941—1942 гг. мы теряли больше, чем немцы, в 1943—1945 гг. — наоборот. В целом же он призывает довериться авторитету православной церкви в лице протоиерея Александра Ильяшенко, считающего, что на каждых 10 потерянных немцев, с учетом военнопленных, приходилось 13 наших.

Поскольку отец Александр, наверное, все же не входит в число авторитетных военных статистов, то пересчитать все же не мешает. Мединский из 8 668 400 официально погибших красноармейцев вычитает 2 500 000 не вернувшихся из плена и получает 6 168 400. Это и вправду чуть меньше, чем 5 100 728 погибших под флагом со свастикой, но «Джемен менпауэр», плюс 1 100 000 пленных немцев и союзников, дающих в сумме 6 200 728. Но проследив за раздачей карт, мы тут же убеждаемся, что они крапленые.

Прежде всего обращаем внимание, что профессор прибавляет к убитым немцам не погибших, а пленных союзников. С чего это? А с того, что их оказалось куда больше, чем убитых, что и позволило накинуть к общей сумме еще несколько сот тысяч. Мог бы не останавливаться на достигнутом, а, как в истории с «Штойбеном», посмертно записать беженцев в танкисты — еще бы больше вышло!

Далее учтем, что немцев убивали не только на Восточном фронте, и с учетом имеющихся документов, на других театрах военных действий и в тылу, их погибло примерно 25%. Правда, и среди потерь Красной Армии учтены павшие в короткой войне с Японией в августе 1945 года, но там погиб всего 12 031 человек. Три четверти от 5,1 млн плюс 600 тыс. погибших венгров, румын, итальянцев, финнов, словаков и коллаборационистов, не числящихся в вермахте и СС (числившиеся учтены вместе с немецкими однополчанами), дадут 4,5 млн, а не 6 с лишним, как пытаются доказать некоторые жулики.

Официальная же цифра советских потерь, на которые эта публика ссылается, далеко не окончательная, и вводившие ее в научный оборот историки этого не скрывают. Напротив, четко оговаривается, что «наряду с личным составом армии и флота активное участие в вооруженной борьбе с немецко-фашистскими захватчиками принимали ополченцы, партизаны и подпольщики. Однако сведения об их утратах весьма ограниченны. Данные о потерях народного ополчения имеются только по тем соединениям и частям, которые включались в состав войск действующих фронтов и армий. Из-за отсутствия в военных архивах необходимых документов о других формированиях определить их потери не представилось возможным, поэтому они учтены в потерях гражданского населения страны» (Г. Криво-шеев. «Россия и СССР в войнах XX века: Потери вооруженных сил». М.: «Олма-пресс», 2001).

Всего через части народного ополчения прошло около 4 млн человек, половина из которых попала на фронт в тяжелейшем для СССР 1941 году. Поскольку многие дивизии и полки ополчения были уничтожены, не успев переформироваться в регулярные соединения, речь может идти о сотнях тысяч павших.

Далее Кривошеев уточняет, что в тылу врага сражались многочисленные партизанские отряды, «в которых насчитывалось более 1 млн человек, в том числе многие тысячи бойцов и командиров Красной Армии, вышедших из окружения и бежавших из плена», но многие — не значит все. Сотни тысяч партизан ушли в леса как гражданские лица, и те, кто погиб, также не попали в сводки военных потерь. Это же касается и десятков тысяч городских подпольщиков, включая прославленную краснодонскую «Молодую гвардию», имя которой нагло присвоили себе юные карьеристы из молодежной организации партии Мединского.

Наконец, в работе Кривошеева отдельно выведены потери контингентов Болгарии, Польши, Румынии и Чехословакии, воевавших на стороне СССР в 1943—1945 гг. Авторы «России и СССР в войнах XX века» пишут о 76 050 погибших. Среди них было много советских граждан типа одного из героев фильма «Четыре танкиста и собака» — механика-водителя Григория Саакашвили. (В книге Яну-ша Пшимановского в полном соответствии с действительностью из Красной Армии пришел и командир танка — Василий Семенов. Но при экранизации его заменили поляком Ольгердом Ярошем. Чтобы клятые москали нос не задирали.)

В числе погибших учтены данные по трем болгарским армиям в Белградской операции 28 сентября — 20 октября 1944 года, в потери румынских войск не включены погибшие в первые дни боев против Германии, отсутствуют потери финнов в боях с немцами с 15 сентября 1944 года по 27 апреля 1945 года. С этими и некоторыми другими союзные потери составят около 100 тыс., которые также следует приплюсовать к неучтенным партизанам, подпольщикам и ополченцам. Получается всяк свыше 9 млн, то есть вдвое больше, чем у противника. И не мудрено, потому что потери Красной Армии в большинстве сражений до середины 1944 года были существенно выше.

Например, в битве на Курской дуге 5 июля — 23 августа 1943 года советские войска безвозвратно потеряли свыше четверти миллиона человек, и еще около 150 тыс. было потеряно в боях июля-августа на других направлениях. Немцы за эти два месяца потеряли на Восточном фронте 169 029 убитыми и пленными. Снятие блокады Ленинграда и последующие бои на северо-западном направлении с 20 января по 28 февраля 1944 года стоили Красной

Армии 76 686 убитых и пропавших без вести против 24 739 убитых и пленных гитлеровцев. Перелом наступил лишь в битве за Белоруссию — потеряв 178 507 убитыми и пропавшими без вести, советские войска перебили и взяли в плен вдвое больше гитлеровцев и их пособников.

Доля погибших в плену меняет статистику, но в меньшей степени, чем внушает Мединский. Нацисты действительно выморили более

2,5 млн наших военнопленных, однако из советских лагерей тоже вынесено вперед ногами 518 520 человек. Не сравнить, конечно, с нашими 2,5 млн, но все же — почти 15% от общего числа пленных, а у профессора они по умолчанию все живы остались. Так что при самом лестном для нас подсчете, без погибших в плену, на максимум 4 млн немцев и их союзников выходит никак не менее 6,5 млн погибших наших, а скорее, и несколько больше. Как уже указывалось, даже в середине 1943-го — начале 1944 г. крупные наступательные операции нередко обходились Красной Армии втрое дороже.

Поскольку воевать нам пришлось с сильнейшей в мире армией, ранее за каких-то два года захватившей почти всю континентальную Европу и опиравшейся на ее ресурсы, ничего позорного тут нет, но медвежьим политрукам хочется обязательно приукрасить картинку.

Хотя могли бы и вспомнить, что именно такое вранье политруков советских привело к тому, что люди с восторгом приняли вранье перестроечной демшизы, вопившей о 10—15—20 красноармейцах, положенных кровавым Сталиным за каждого немца.

 

Превосходство, которого не было

Если мухлевать с цифирьками не удается, то Мединский предпочитает их обходить. Отвечая на вопрос о причинах поражения Красной Армии летом 1941 года, обычно словоохотливый профессор становится лаконичен, как древний спартанец, и ограничивается тремя словами «немцы были сильнее» (с. 142). После чего подкрепляет их цитатой из вышедшей в 1962(!) году работы советского историка Виктора Анфилова, согласно которому «к началу нападения немецко-фашистские войска имели двухкратное, а на направлениях главных ударов 4—5-кратное численное превосходство в живой силе и технике» (с. 142).

Численный перевес противника действительно имел место, а вот с техникой ситуация часто наблюдалась обратная. Для примера откроем книгу историка Алексея Исаева «Приграничное сражение. 1941» и посмотрим, как у нас обстояли дела, скажем, с соотношением сил по авиации на Прибалтийском направлении. Оказывается, авиация Прибалтийского военного округа имела без малого 1200 самолетов, из которых были боеготовыми 873, а обеспечены экипажами 789. Противостоящий этим силам 1-й воздушный флот вермахта имел 675 самолетов, из которых в боеспособном состоянии к утру 22 июня находились далеко не все. В одном только 1-м авиационном корпусе из 412 машин 71 была неисправна. Правда, в первый день войны по аэродромам Прибалтики наносили удары и самолеты соседнего 2-го воздушного флота, но, учитывая эти истребители и бомбардировщики, придется исключить их из статистики первого дня воздушного сражения в Белоруссии, где при таком раскладе советские ВВС, имея еще более значительный перевес, лишились 738 самолетов.

Теперь поглядим, как у нас обстоят дела с танками на Украине. В танковых полках пяти танковых дивизий группы армий «Юг», согласно Исаеву, числится 728 боевых машин. Накинем около сотни за счет старых танков, используемых в этих дивизиях для усиления саперных батальонов и в качестве машин артиллерийских наблюдателей. Учтем еще две сотни в дивизионах самоходных орудий и батальоне трофейных французских тяжелых танков В-1, переделанных в огнеметные. Наконец, не забудем и о братских контингентах Италии, Венгрии, Румынии и Словакии, запустивших на поля Украины и Молдавии около 500 танков и танкеток. Но если даже считать всё, что ползает на гусеницах и стреляет, получается едва полторы тысячи.

Бронированной армаде группы армий «Юг» противостояли 10 механизированных корпусов Киевского и Одесского военного округов. Согласно подробному исследованию Евгения Дрига «Механизированные корпуса РККА в бою. История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940—1941 годах», на 22 июня 1941 года в них числилось не менее 5431 танка, в том числе 762 новейших КВ и Т-34. С учетом танков в механизированных полках кавалерийских и разведывательных батальонах стрелковых дивизий, получается хорошо за 6 тыс. — вчетверо больше, чем у противника.

Может быть, на направлении главного удара ситуация была иная? В танковом сражении в районе Броды — Дубно — Луцк 23 июня — 1 июля 1941 года пяти немецким танковым дивизиям противостояли 8-,9-, 15-, 19- и 22-й механизированные корпуса, части 32- и 57-й танковых дивизий и 109-я моторизованная дивизии. Всего около 3,5 тыс. танков против 800 с небольшим. Алексей Исаев предложил сравнивать вражеские дивизии только с советскими дивизиями, имевшими штатное количество автотранспорта, и отнес к таковым шесть: 8, 10, 12 и 15-ю танковые, 7-ю и 81-ю моторизованные — но и в них числится 1819 танков — в два с лишним раза больше, чем в аналогичных соединениях противника.

Да, многие из них содержались не в самом лучшем состоянии, не были отремонтированы или выходили из строя во время марш-бросков (в том числе по причине низкой квалификации экипажей) и непосредственно в боях участвовало много меньше советских танков, чем числилось. Но это уже вопрос не изначального соотношения сил, а квалификации танкистов и ремонтников. Поэтому нельзя не согласиться с мнением Исаева, отметившего 21 июня 2011 года в эфире «Эхо Москвы»: «По технике,разумеется, превосходство за Красной Армией». Понимали это и советские авторы, пускавшиеся во все тяжкие, чтобы затуманить имевшееся превосходство. Например, они учитывали у СССР только самые современные танки КВ и Т-34 в количестве 1475 штук, у Германии почти все, что было, и получали на каждую нашу машину по 2—3 вражеских.

После открытия архивов такие фокусы не проходят, и профессор предпочитает не приводить конкретных цифр или приводит их с одной стороны. Например, в главе «Первые ростки победы» он относит к таковым контрудар под Гродно, когда «шесть немецких дивизий оказались на несколько суток прикованы к району Гродно и понесли большие потери» (с. 147).

Большие потери — это сколько? Об этом Мединский скромно помалкивает, как и о количестве советских войск, участвовавших в сражении. А их там было целых 11 дивизий, включая танковые соединения 6-го и 11-го механизированных корпусов. Имея около 1,3 тыс. танков, в том числе 482 КВ и Т-34, мощнейшая советская группировка не смогла разгромить чисто пехотные части противника и в ночь с 25 на 26 июня была выведена из боя, потеряв треть бронетехники. Тогда же командующий группой армий «Центр» фон Бок с удовлетворением отметил в своем дневнике, что 30-й армейский корпус вермахта, выдержавший главный удар советских танков, находится во вполне удовлетворительном состоянии.

На 22 июня 1941 года германская армия значительно обгоняла нашу в темпах развертывания, превосходила в боевом опыте, имела более рациональную организационную структуру и была значительно лучше оснащена транспортом и средствами связи. Именно эти факторы прежде всего и обусловили успехи противника летом 1941 года, но Мединскому вслед за мастодонтами советской истории их мало, и он срочно догружает список мифическим 4—5-кратным превосходством в технике.

 

Обрезание для полицаев

В главах, где идет речь о гражданах СССР, воевавших на стороне рейха, Мединский продолжает мухлевать, но в противоположную сторону. Основной прием тот же самый — сравнивать несравнимое. Добросовестный исследователь, желая выяснить, сколько советских людей воевало на стороне Гитлера и сколько против, возьмет общее количество мобилизованных в Красную Армию и войска НКВД (34,5 млн). Сравнит его с количеством лиц, служивших в вооруженных формированиях Германии, Румынии и Финляндии, а также поддерживавших их в прифронтовом тылу северокавказских боевиков (1,3 млн). Укажет, что к 34,5 миллиона нужно добавить еще многие сотни тысяч ополченцев, партизан и подпольщиков, которые пошли в бой, не являясь бойцами регулярной армии, и погибли либо были демобилизованы, так и не будучи в нее зачисленными. Не забудет, что десятки тысяч человек успели послужить на обеих сторонах. Особо отметит еще несколько сотен тысяч украинских националистов, воевавших в основном против Красной Армии, советских и польских партизан, однако имевших и некоторое количество боев с немцами, а сверх того — жестоко истреблявших друг друга.

Проанализировав имеющуюся информацию, добросовестный исследователь сделает вывод, что военный коллаборационизм в СССР был значителен в абсолютных цифрах, но невелик в цифрах относительных. На каждого служившего Гитлеру приходится без малого 30 красноармейцев, ополченцев и партизан. Куда больше, чем, скажем, во Франции, где через вооруженные силы, воевавшие с Третьим рейхом, включая партизан и подпольщиков, прошло порядка 6 млн человек, а в армиях Гитлера и его вассала — главы марионеточного режима на юге страны маршала Филиппа Петэна — служили не менее 800 тыс. французов и жителей французских колоний.

В других европейских странах это соотношение не то что не лучше, а порой и хуже, чем у Франции, а потому Советскому Союзу, и особенно России, давшей лишь чуть более трети всех гитлеровских пособников с территории СССР, стыдиться количества своих предателей не стоит. Однако Мединский вслед за демшизой, кажется, в глубине души считает, что столь массового сотрудничества с врагом в просвещенной Европе не было. И поэтому он и тут традиционно мошенничает. Перечисляя коллаборационистские формирования, профессор режет их количество не хуже, чем моэль (специалист по обрезанию у иудеев) крайнюю плоть.

«Русская освободительная армия» (РОА) генерала Власова — 50 тыс. «Русская освободительная народная армия» (РОНА) Каминского — 20 тыс. Полицаи — на круг — 60— 70 тыс. Казачьи войска — 70 тыс... Плюс «восточные» национальные батальоны» — 80 тыс...» (Епифанов А.Е. Ответственность за военные преступления, совершенные на территории СССР в годы Великой Отечественной войны. Волгоград, 2005) (с. 296).

«Были еще «специальные подразделения вермахта» — 400—500 тыс. (с. 297)... Сначала эти вспомогательные подразделения вермахта немцы презрительно называли «наши Иваны». Потом закрепилось нейтральное «хи-ви» — Hilfswillige, Hiwis, «желающие помогать». В каждой пехотной дивизии вермахта для «добровольных помощников» предусматривались должности в службе снабжения. Сапожники, портные, шорники, вторые повара могли быть русскими. Также из русских военнопленных формировалась саперная рота» (с. 303).

Легким нажатием на клавишу Мединский исключает из списков гитлеровских пособников солдат 14-й украинской дивизии СС «Галинина», 15-й и 19-й латышских дивизий СС, 20-й эстонской дивизии СС, прибалтийских, украинских, молдавских и белорусских полицаев, а заодно существенно занижает численность «хиви», через подразделения которых на самом деле прошло около 700 тысяч человек.

Таким образом, количество коллаборационистов уменьшается почти вдвое, но на этом ретивый депутат не останавливается.

«Очень мало наших воевало за немцев. 50 тыс. власовцев — если мы еще в это поверим, если они действительно существовали, а не являли собой виртуальную армию навроде солдат из «Звездных войн», — это ничто по сравнению с 34,5 млн советских солдат, прошедших войну» (с. 301).

«Звездные войны» киновед Мединский, видимо, не смотрел и потому не знает, что тамошние солдатики совсем не виртуальные, а очень даже реальные — только выращенные методом клонирования. В остальном традиционное жульничество: берется одно из прогитлеровских формирований и сравнивается со всей Красной Армией, которая была набрана со всего Советского Союза, включая Прибалтику и Украину, а потому должна сравниваться со всеми коллаборационистами СССР, включая и «хиви». Ведь среди 34,5 млн красноармейцев были не только пехотинцы, танкисты и летчики, но и миллионы тыловиков.

Народный избранник это игнорирует и предлагает сравнить 20 тыс. каминцев и 70 тыс. эсэсовских казаков с миллионом партизан. Почему именно их? А потому что, согласно профессорскому мнению, РОНА и гитлеровские казаки использовались исключительно как каратели. «Казачьи части немцы не решались допускать до фронта» (с. 301), а «боевых русских частей в немецкой армии вообще не существовало. Если под боевыми понимать те части, что сражаются на фронте против регулярной Советской армии» (с. 302).

Мединский традиционно врет и противоречит сам себе. Открыв стр. 340, мы тут же увидим упоминание про «первое (!) боевое столкновение собственно русских частей РОА с Красной Армией», имевшее место 13 апреля 1945 года в районе Эрленгофа. На самом деле отряд охранников Власова и курсантов офицерской школы РОА участвовал в боях под Шведтом с 9 февраля, а другие русские части попали на фронт куда раньше.

Воинство Каминского принимало участие в боях не только с партизанами, но и с Красной Армией, отметившись, в частности, в боях за Севск, который в марте — августе 1943 года трижды переходил из рук в руки. «Следует добавить, что совместно с частями 2-го (кавалерийского. — ЮЛ.) корпуса наступали танки 53-й и 59-й бригад, разбив в щебень здание на площади Революции, где оборонялись последние солдаты 4-го полка РОНА. Кроме того, «каминцы» успели уничтожить находящихся в севской тюрьме советских патриотов. Очаговое сопротивление продолжалось в течение еще нескольких дней... 19 марта немецкие и венгерские части совместно с подразделениями РОНА проникли в город... 3-й и 5-й стрелковые полки РОНА, усиленные вспомогательной полицией, в июле 1943 г. в районе Дмитровск-Орловского отражали атаки частей Красной Армии. Потери в бригаде Каминского значительно возросли» (Д. Жуков, И. Ковтун. «29-я гренадерская дивизия СС «Каминский». М.: «Вече», 2009).

Та же история и с гитлеровско-казачьими частями. По информации авторов наиболее подробного исследования истории коллаборационистских формирований, уже в 1942 году «казачий конный полк «Фон Юнгшулъц», оказавшись на фронте одновременно с полком «Платов», оперировал на левом фланге 1-й германской танковой армии, принимая самое активное участие в боях против советской кавалерии, изрядно досаждавшей немецким войскам севернее реки Терек» (С. Дробязко, О. Романько, К. Семенов. «Иностранные формирования Третьего рейха». М.: ACT, 2011).

Гитлеровские казаки продолжали действовать на фронте и в следующем году, когда в ходе отступления с Северного Кавказа большая часть воевавших там казачьих полков была разгромлена, а некоторые уничтожены. Так, от 1-го Донского казачьего полка в бою под Матвеевым курганом в районе Новочеркасска из 500 человек осталось лишь 60.

Последнее же крупное столкновение чубатых хлопцев фюрера с Красной Армией было отмечено 26 декабря 1944 года в Югославии в районе городка Питомач. Три полка 1-й казачьей кавалерийской дивизии СС при поддержке двух хорватских полков отбросили за реку Драву четыре батальона 233-й советской стрелковой дивизии, но с вводом в бой других ее подразделений дивизии дальнейшие атаки была отбиты.

Конечно, все отмеченные тут бои не слишком значительны, но, отрицая их существование и занижая численность коллаборационистских формирований, Мединский подрывает доверие к своему основному тезису — о незначительности масштаба сотрудничества советских граждан с Третьим рейхом на фоне их усилий по его разгрому. Мало того: он невольно подставляет Исаева, Пыхалова и других авторов, у которых и взята большая часть информации, не являющейся враньем.

 

Мединский против Мединского

Как любой халтурщик, Мединский путается и врет, даже когда задачи его книги этого не требуют. Одной из жертв разгильдяйства бывшего члена комитета ВЛКСМ МГИМО и нынешнего убежденного антикоммуниста, требующего вынести ленинскую мумию из мавзолея, стал командующий белогвардейскими войсками на северо-западе России Николай Юденич.

По мнению депутата, «Юденич вел переговоры с Маннергеймом о нанесении удара на Петроград. Они не договорились: Маннергейм требовал от Юденича признания независимости Финляндии. Юденич проявлял традиционное дворянское чистоплюйство, от гарантий независимости уклонялся, в итоге — Маннергейм в Россию 100-тысячную финскую армию не ввел. А еще как мог. И конец бы тогда красному Петрограду в два дня» (с. 109—110).

Поскольку Маннергейм не был диктатором, далеко не факт, что депутаты Сейма одобрили бы его инициативы, а финские крестьяне в солдатских шинелях пошли бы за ним штурмовать Петроград, северные подступы которого прикрывали главные силы 7-й армии большевиков с 213 пулеметами и 125 орудиями. Они и в 1941 году, получив от того же полководца приказ перейти старую границу и штурмовать Карельский укрепленный район, стали сотнями отказываться идти в бой, что немало способствовало прекращению финского наступления на Ленинград.

Но это все детали, а главное, что Николай Николаевич Юденич никаким чистоплюем не был и писал верховному правителю России Александру Колчаку: «Несмотря на крупные успехи, выпавшие на долю Северо-западной армии, считаю немедленное выступление Финляндии желательным. Красные усилились подвозом укрепления со всех фронтов и из Москвы. Упорные бои идут к северо-западу от Гатчины. Павловск и Красное Село остались за красными. Пока успех еще на нашей стороне. Финляндия готова выступить на основаниях известного вам договора, потом будет поздно. Сазонов упорно охраняет державные права России, но ведь самой России еще нет, ее нужно создать. Независимость Финляндии — факт, с ним надо считаться и верить в мощь будущей России, которая сумеет экономическим путем связаться с... окраинами. Теперь же каждый месяц торжества большевизма разоряет и губит Россию... Пока не поздно, прошу срочно уполномочить меня войти в соглашение с Финляндией для ее немедленного выступления» (if. Корнатовский. Борьба за Красный Петроград. М.: ACT, 2004).

В чистоплюйстве и отсутствии политической гибкости можно обвинить скорее Колчака, чем Юденича, и на 101-й странице книги «Мифы о России-2» Мединский даже об этом пишет, но на страницах «Войны» благополучно забывает. Для бывшего комсомольского активиста, похоже, что Колчак, что Юденич — одна белогвардейская сволочь!

Успешно коверкая российскую историю, Мединский не забыл и о Европе. В главах о гражданской войне в Испании на страницах 81—83 несколько раз упоминаются поставляемые испанским республиканцам из СССР истребители И-15, 5-, 6- и 10-го типов, которых не существовало в природе. В Испанию поставлялись такие модификации истребителя И-16, а это совсем другая машина. Полного же апо-фигея достигает профессор, когда пытается рассказывать о непосредственно испанских делах.

«Франкисты у стен Мадрида. Правительство сбежало в Валенсию. Но глава Хунты Национальной обороны старый генерал Хосе Миаха настроен решительно. Лично для себя он сжег все пути к отступлению, вступив в компартию» (с. 79).

Абзац идиотский прежде всего с точки зрения русского языка — известны случаи, когда командующий прижатой к реке армии приказывал уничтожить мост через нее, чтобы солдатам оставалось только победить или умереть.

Отсюда и выражение «сжечь за собой мосты». Но вот сжечь пути к отступлению, будь то германский автобан или козья тропинка в Альпах, Миахе было не под силу, обладай он хоть талантами Наполеона и Цезаря вместе взятых.

       

Также сеньор Хосе никак не мог возглавить в те дни Хунту национальной обороны. Наступление Франко на столицу Испании, о котором пишет Мединский, происходило осенью 1936 года, и орган, которым руководил тогда Миа-ха, назывался Хунтой обороны Мадрида (Junta de Defense de Madrid). Хунта же (или точнее Совет) национальной обороны (Consejo Nacional de Defense), формально возглавляемый Миахой, а фактически командующим обороняющими Мадрид войсками полковником Касадо, — возникла 5 марта 1939 года. В ночь на 6 марта она подняла мятеж против правительства, а после провала переговоров с Франко и развала фронта большинство путчистов благополучно сбежало. Сеньор Хосе, хотя и «сжег все пути к отступлению», тоже успешно смылся и умер в 1958 году в Мексике, чуть-чуть не дожив до 80-летнего юбилея, но оглушенному собственной типа патриотической трескотней автору не до таких мелочей. Мало ли в Бразилии Педро, то бишь в Испании хунт! Не до них, когда в России бабло рубить надо!

Иногда вранье обусловлено элементарной ленью. Разоблачая военные преступления Третьего рейха, Мединский сообщает, что «в армии Гудериана действовал и другой истинно-рациональный немецкий приказ: пленных не брать» (с. 45), а потом еще раз повторяет: «приказ «рыцаря войны» Гудериана был прост: пленных не брать» (с. 211).

Увы, приказа этого за 70 лет так и не обнаружено, как и цитируемой в книге «Памятки германского солдата» со словами: «Уничтожь в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского, советского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или мальчик». Давно опровергнут и ужастик об отправке тел убитых евреев на мыловаренные заводы, который также упоминает Мединский. Это не значит, что немцы — гуманисты. Просто кое-кому лень искать реальные примеры гитлеровских зверств, и он списывает откуда ни попадя липовые.

Очень забавно прокалывается народный избранничек, когда беспокоится за маленькие, но чрезвычайно гордые народы, высланные Сталиным в места не столь отдаленные. «Но где чеченцы? Где крымские татары? — спрашивает Мединский, не находя представителей этих народов в списках Героев Советского Союза. — Если эти народы оказались репрессированными, если из тех и других многие воевали на стороне Гитлера, то что же забывать тех, кто честно исполнил свой долг?» (с. 262).

Растроганный читатель, конечно, соглашается, и строчкой ниже читает: «Джалиль Муса (1906—1944). Советский татарский поэт, Герой Советского Союза».

Для лиц, отключенных от Интернета и выгнанных из библиотек, сообщаю: казненный в берлинской тюрьме Плетцензее герой антигитлеровского подполья Муса Мустафаевич Залилов, более известный под именем Муса Джалиль — не крымский татарин, а волжский и родился в селе Мустафино Оренбургской области. Поскольку на следующей странице фамилии Джалиля в числе крымско-татарских героев уже нет, подозреваю, что кому-то из готовивших книгу к печати это известно. Тут возможны два варианта. Либо у Мединского раздвоение личности, либо за его персоной скрываются несколько «литературных негров», которые, как и полагается рабам на плантациях в отсутствие надсмотрщика, бездельничают и халтурят. Причем настолько, что в полном соответствии с известной поговоркой глядят в книгу, а видят фигу. Как в татарском, так и в молдавском вопросе.

«Запросив у Яндекса «Молдаване — Герои Советского Союза», я получил в ответ странную ссылку: «Почему среди молдаван не было Героев Советского Союза», — рапортует доктор наук Мединский о своем опыте работы с Интернетом. — Это неправда. Были! Даже маленькая Молдавия дала двух Героев. Гринько Иван Устинович — летчик-штурмовик, капитан. Молдаванин. К августу 1944-го Гринько совершил 129 боевых вылетов, уничтожил 16 танков, 97 автомашин, 21 зенитную точку, 19 полевых орудий, два склада с боеприпасами. Тогда ему «по совокупности заслуг» было присвоено звание Героя. Райлян Александр Максимович, молдаванин и тоже летчик, получил Героя уже за Афганистан» (с. 269).

Не знаю, с какого перепугу примешивать к Великой Отечественной войне Афганистан, но Героев Советского Союза молдавского происхождения гораздо больше. Забаненным в Яндексе думцам рекомендую пройти по адресу . Там подробно написано, за какие подвиги получили свои золотые звезды командир взвода 6-го гвардейского стрелкового полка 2-й гвардейской стрелковой дивизии Михаил Плугарев (Плугару), пулеметчик 86-го кавалерийского полка 32-й Смоленской кавалерийской дивизии Сергей Болгарин и другие достойные воины. Не говоря о том, что в жилах не числящихся молдаванами Героев Советского Союза пулеметчика 548-го стрелкового полка 116-й стрелковой дивизии Иона Солтыса, штурмана 236-й истребительной авиационной дивизии Дмитрия Калараша и уже упоминавшегося капитана подводной лодки С-13 Александра Маринеско (Маринеску) текла изрядная доля молдавской (или румынской) крови.

             

Почему все эти люди (кроме упомянутого вне национального контекста Маринеско) не удостоились депутатского внимания — тайна великая есть. Вряд ли потому, что никто из них (за исключением опять же Маринеско) так и не был отправлен в сталинские лагеря, а молдаван не сослали в казахские степи вслед за вайнахами. Скорее мы просто имеем дело с безграмотным и ленивым разгильдяем, которому глубоко наплевать и на войну, и на подвиги ее солдат.

Постепенно профессор запутывается в собственных байках и начинает опровергать сам себя. Мы уже видели, как он оценил американские потери во Второй мировой войне сначала в 100, а потом в 229 тыс. человек и оба раза попал пальцем в небо. Читали мы, и как Мединский сначала объявил, что французская кампания вермахта длилась две недели, потом продлил ее до года и тоже оба раза соврал. Но у него есть и более впечатляющие перлы. Например, на стр. 171 можно прочесть, что «дивизии народного ополчения были недоуком-плектованы бойцами. Соответственно, обычно оружия в них было больше, чем солдат. Не одна винтовка на троих, а три винтовки на двоих».

Верим, открываем стр. 175 и узнаем, что «использование старого трофейного оружия объяснялось только жестокой необходимостью. Как и в случае с музеем 1812 года в Вязьме. Ополченцам раздали его экспонаты. Из фузеи стрелять было нельзя, но у нее был полуметровый штык! Потом на месте боев 1941-го у села Богородицкое была найдена французская кавалерийская сабля времен первой Отечественной войны. По степени ее сохранности специалисты определили, что она пролежала в земле не более 50 лет».

Так винтовок хватало или же ополченцев пришлось вооружать фузеями и саблями наполеоновских времен? Мединский об этом не задумывается и продолжает демонстрировать плюрализм головного мозга. На стр. 288 он сообщает, что разгромленная в 1945 году Кван-тунская армия представляла «основные силы императорских войск», а на стр. 594 сообщает, что численность этих войск к моменту вступления СССР в войну с Японией составила 7,2 млн. Каким образом японские соединения в Маньчжурии и Корее, в которых к началу советского наступления числилось около 1 млн человек (плюс 200 тыс. солдат коллаборационистских маньчжурских и монгольских частей), могли представлять основные силы всемеро более многочисленного воинства? Объяснить сей арифметический парадокс выпускник Московского университета международных отношений Мединский не может и срочно в очередной раз переквалифицируется в знатного кинокритика.

«Грандиозная киноэпопея «Освобождение» обновила советскую мифологию войны, — читаем мы на стр. 391. — Как и положено в кино, все спрямила и упростила. Скажем, оставила в Красной Армии только один танк — Т-34, а в вермахте — только «Тигры».

Я «Освобождение» смотрел не раз и сразу заметил, что наш думак опять чего-то путает. Оказалось, он и сам это знает и разоблачает себя на стр. 492: «При съемках «Освобождения» все было по-настоящему. На Львовском ремонтном заводе изготовили под заказ 10 «Тигров» и 8 «Пантер».

Путаница становится понятной, если предположить, что автор или скрывающиеся за его могучей спиной «литературные негры» либо никогда не смотрели эпопею Юрия Озерова, либо делали это в босоногом детстве. Описывая Белорусскую операцию на 389-й странице, Мединский сетует, что «про нее, к сожалению, не сделано ни игр, ни достойных блокбастеров». Но третья часть «Освобождения» — фильм «На направлении главного удара» — посвящена именно наступлению в Белоруссии. Если автор смотрел «Освобождение», он не может этого не знать, если только не страдает склерозом или раздвоением личности. В последнем случае ему следует обратиться к специалисту, который поможет свести воедино мудрые мысли, возникающие в разных частях внутричерепного пространства. А то в последнее время совсем у мужика ум за разум зашел.

В интервью центральному органу министерства обороны, газете «Красная звезда», от 4 февраля 2011 года, депутат гордо отмечает, что главного героя обороны Брестской крепости «майора Фомина — немцы месяц не могли «выковырять» из крепости». После чего тревожится, что «мы уже потеряли поколение, не знающее свою историю: правды оно не ведает, верить ничему не хочет. Нужна мощная государственная политика по пропаганде исторического наследия России».

Как видите, в голове альтернативно одаренного депутата смешались два героя Брестской крепости — полковой комиссар Евсей Фомин и майор Петр Гаврилов. Пропаганда исторического наследия России — в надежных руках!

 

Монополия на фекалии

Но, может быть, мы несправедливы к Мединскому? Возможно, он искренне хочет дать отпор клеветникам России и от энтузиазма немного передергивает либо из жадности сэкономил на грамотном редакторе или трудолюбивых афролитераторах? Ведь намерения-то самые благие!

«Моя цель — развенчать мифы черные. Но вот положительные решительно хочется оставить. Объясню почему. Эти мифы не вредны. Они, как ни странно, для массового сознания просто необходимы. Как иммунные тельца в крови организма нации. Эти мифы возвышают людей, делают их решительнее и сильнее. Они дают им силы и для повседневного труда, и в годину испытаний. Такие мифы о своей стране и своем народе нужны не меньше, чем углеводороды и чугунные болванки. Эти жизнеутверждающие самопредставления нации есть нравственная энергетика народной жизни, важнейший ресурс национального развития. Позитивная самоидентификация: и в личности, и в семье, и большой человеческой общности — порождает уверенность в завтрашнем дне. Рождает уверенность в будущем наших детей. Выскажусь наукообразно, по-профессорски, вы уж меня простите, — позитивная мифология определяет нравственные императивы народа. Мотивирует его на свершение дел мощных, добрых, достойных нашей великой истории и великих предков...» (с. 282—283).

Звучит красиво, но настораживает чрезмерная откровенность. Ну, какой уважающий себя шаман или жрец, завершив камланье и повесив на дерево бубен, станет рассказывать воинам племени, что не призывал на помощь духов, а просто морочил голову ради поднятия настроения? Доктор Геббельс так никогда не прокалывался, а его фраза «если вы произнесете достаточно большую ложь и будете ее повторять, то люди в итоге в нее поверят» на самом деле относилась совсем не к собственной пропаганде. Этими словами главный пиарщик Рейха разоблачал Черчилля.

Пренебрежение фактами тоже опасно, и, как уже говорилось, в свое время именно оно сыграло значительную роль в крахе советской мифологии. Наш эрзац-Геббельс этого не понимает, хотя один из немногих приведенных им примеров успешного мифа как раз подтверждает важность фактической основы. Речь идет о знаменитой британской атаке Легкой кавалерийской бригады под Балаклавой 25 октября 1854 года. Могут ли англичане гордиться скандальной историей, когда тупые генералы бросили на верную смерть в простреливаемую с трех сторон узкую долину свою едва ли не лучшую конную часть?

Могут, потому что хотя отцы-командиры сделали все, чтобы Легкая бригада погибла, ее эскадроны не Дала себя погубить. Имея в строю всего 673 человека, они вынесли с поля боя три русских кавалерийских полка, порубили прислугу артиллерийской батареи и, атакованные еще двумя кавалерийскими полками, под обстрелом четырех пехотных батальонов смогли прорваться обратно. Бригаде атака стоила 118 убитых и умерших от ран, в том числе 9 в плену, 122 выживших раненых и 49 выживших пленных — при столь безумном командовании потери довольно скромные, а факт успешного возвращения остальных и разгон на первом этапе почти втрое более многочисленной конницы противника налицо.

У Мединского же его «белые» мифы легко опровергаются. Мало того: некоторых «черных» мифотворцев профессор, наоборот, поддерживает. Если черный миф творит кто-то из соратников или просто лиц, приближенных к власти, лучшего помощника, чем автор «Войны», ему не найти.

«3 мая войсками 2-й ударной армии был взят остров Рюген в Верхней Померании. Двигаться армии было дальше некуда — впереди только Балтийское море, — и командующий Рокоссовский распорядился создать дома отдыха для бойцов. На курортном Рюгене подходящих особняков было предостаточно. В одном из перспективных домов на вопрос нашего офицера: «Шпрехеи зи руссиш?» ответ прозвучал утвердительно-удивительно: «Да, ваше превосходительство, уже лет 70 как говорю».

Оказалось, что это особняк бывшего русского фабриканта немецкого происхождения, в нем живут престарелые русские эмигрантки. Но это еще не все. Русские графини и баронессы открыли в доме бесплатный пансион для немецких девочек, ослепших во время британских бомбардировок.

Выдержка из политдонесения начальника политотдела 2 Уд. А. от 08.05.45 г. № 00176: «...05.05.45 г. командованием 2 Уд. А. при производстве рекогносцировки местности в северной части о. Рюген, на отрезке шоссе между населенными пунктами Варнкевиц и Путгар-тен, был обнаружен частный женский пансионат для слепых. В приюте содержалось до 30 слепых больных и раненых женского пола в возрасте от 4 до 20 лет. Обслуживание и содержание приюта производилось 7 эмигрантами из бывших дворян русского происхождения. В связи с тем,, что прилегающее к пансионату побережье является десантоопасным, было принято решение расквартировать на территории приюта отдельную разведроту 108 ск (командир роты к-н Калмыков С.А.) с целью наблюдения и охраны прилегающего 15-километрового участка побережья. Также перед Калмыковым была поставлена задача — исходя из гуманных соображений, оказать возможную первую помощь продовольствием слепобольным и взять их под охрану...»

32 войсковых разведчика, на счету которых были сотни взятых «языков», теперь заботились о слепых немецких девочках — вместе с русскими аристократками. Такое бывает только на войне. Сохранился документ — наряд от 6 мая на выдачу со складов 43 наименований товаров и продуктов: простыни, наволочки, котел для приготовления пищи, крупы, консервы, мука, женская обувь малых размеров — 60 пар и 10 килограммов шоколада. Да, 10 килограммов шоколада...

Это хорошая часть истории. Дальше будет печальная, страшная. Мимо Рюгена шли всяческие плавсредства — траулеры, яхты, катера — с немецкими солдатами, которые плыли в Данию сдаваться англичанам. Для безопасности на побережье был выдвинут танковый батальон, которым командовал некто майор Гаврилец. Он и заехал на «виллисе» в пансион. О том, что было дальше, тоже осталось донесение:

«В результате действий с его стороны, позорящих звание советского офицера, выразившихся в домогательствах к слепобольным и нанесении побоев старшине разведроты ст. сержанту Гуляеву (кав. орденов Славы трех ст.), он был задержан капитаном Калмыковым. После отрезвления майор Гаврилец был отпущен».

Мерзавцы встречались и в Красной Армии. Майор не простил разведчикам обиды и в одиннадцатом часу вечера, вероятно, еще хорошенько вмазав, вывел свои танки на якобы обнаруженное им тайное «гнездо власовцев». Разведчики сначала подумали, что их начали обстреливать немцы. Потом разглядели на танках красные звезды, пытались кричать, что это ошибка, но кричали-то они по-русски... Им пришлось отстреливаться, защищая 30 немецких девочек.

С моря увидели, что идет бой. На берегу под присмотром русских старушек как раз толпились немецкие девчушки. Немцы высадились, думая спасти своих. И солдаты вермахта пошли на помощь к девятерым уцелевшим русским разведчикам!

«Все оставшиеся в живых участники тех событий 1945 года — русские разведчики, эмигрантки и слепые девочки — вышли в море на немецких катерах и, остановив шведский пароход, следовавший в Португалию, пересели на него. После этого их следы теряются» («Родина», Дм. Фост).

Выдержка из политдонесения начальника политотдела 2-й Уд. А. от 8.5.45 г. № 00176: «Личный состав танкового батальона 372-й с.д. потерял до 70% убитыми и ранеными. Боевая техника полностью выведена из строя и частично уничтожена. Командир батальона убит. Личный состав отдельной разведроты 108-го с.к. в ходе боестолкновения погиб, за исключением 3 тяжелораненых. 9 человек пропало без вести». Что ж, воевать разведчики Рокоссовского умели.

Советские солдаты гибли, защищая немецких девочек-инвалидов. Когда в фильме «Освобождение» наши офицеры спускаются в затопленное берлинское метро спасать детей и женщин, это не выдумка. Разведчики пожертвовали своими жизнями — это им на войне было привычно. И своими судьбами, уже после Победы, — это было страшно. Но по-другому поступить у них просто не получилось...» (с. 579—581).

Вскоре после публикации Фоста выяснилось, что документов, на которые он ссылается, не существует в природе, как и указанного в них подразделения. В 1945 году 90-я стрелковая дивизия, подобно любой другой того периода, не имела в своем составе танкового батальона. Номер 137 носил батальон в составе 146-й танковой бригады, но к моменту окончания войны он был переформирован в 97-й тяжелый танковый полк 29-й гвардейской танковой бригады и находился в сотнях километрах от Рюгена.

Затем оказалось, что бред Фоста написан в нескольких вариантах. Где-то 90-я дивизия становится 372-й, а танкист-монстр то носит фамилию Гаврилец, то вдруг становится Чу-приной... Но уже после разоблачения пакостника нашлось три человека, которые этот бред радостно подхватили. Ими стали руководитель православного корпуса пропутинского движения «Наши» Борис Якеменко, ручной кремлевский телеведущий Владимир Соловьев, а с недавних пор и Мединский.

Уже после многократного разоблачения вранья Фоста он настаивает, что все так и было, поскольку напечатано «в журнале «Родина». Это важно потому, что публикации в этом журнале приравниваются к научным. Хотите защитить диссертацию — смело цитируйте и ссылайтесь» (с. 579).

Позиция Мединского понятна, если вспомнить, что некий Дмитрий Фост ранее возглавлял пресс-службу той самой партии «Единая Россия», в которой автор «Войны» избран в Думу. Да и теперь херр Фост постоянно трется неподалеку от вертикали власти. То на официозном телеканале «Звезда» нас Родину любить учит, то в Томской области всплывет как пиарщик патронируемого губернатором города для богатых. А недавно нашлись спонсоры и на порнушку о битве на острове Рюген. Создатели фильма кое-что изменили в первоначальном сценарии, но главное событие — бой советских разведчиков и доблестных солдат вермахта против советских танкистов — остался неприкосновенным. На Выборгском кинофестивале киноиспражнение от Фоста и К° получило специальный приз «За смелость и гуманизм», а подкремлевские «Известия» воспели фильм как очень культурный и европейский.

Та же история повторяется и с еще более масштабным извержением экранных фекалий, которыми порадовал нас обер-кинофюрер всея Руси Никита Сергеевич Михалков.

Давно уже отмечено, что если кому-то нужно залить Родину этой неаппетитной субстанцией, с Никитой Сергеевичем трудно сравниться. Дилогия «Утомленные солнцем-2. Предстояние» и «Утомленные солнцем-2. Цитадель» преисполнена неподдельного омерзения к стране проживания Михалкова. В ней собраны все «черные мифы», которые выплескивались на Великую Отечественную войну за последние 25 лет. Тут и почти поголовно дебильные военачальники, и звероподобные палачи с Лубянки, и безоружные штрафники, и стреляющие в спины своим заградотряды... Но Михалков не был бы Михалковым, если бы не подлил в этот проверенный коктейль несколько пакостей от себя лично! От выведения на экран совершенно патологических организмов (умирающий от ожогов танкист, перед смертью просящий медсестру устроить ему стриптиз, слабоумный кремлевский курсант, ковыряющий штыком вражеский танк, болван-штрафбатовец, ради безопасности привязавший к спине дверь — образ сперт из «Похождений бравого солдата Швейка») до нового преступления упыря-Сталина.

Не удовлетворившись гибелью миллионов штрафников, жертв террора и просто честных советских граждан, свирепый горец задумал совсем страшное. О чем и сообщил в «Цитадели» главному герою Михалкова — репрессированному комбригу Котову:

«Старики уходят в леса, в партизаны и с охотничьими ружьями воюют против танков. Вот какой наш народ, Котов. Но не все еще, как мы с тобой, Котов, верят в нашу победу. И не все взяли в руки оружие. Есть такие, кто думает, что можно отсидеться в норках, переждать, как оно сложится. Им все равно, чья власть — наша, немецкая, — лишь бы их не трогали. Ничего они не делают для нашей победы и уже только этим помогают врагу. Что с такими делать, скажи мне, Котов? У них всегда найдется оправдание для своей трусости. Кто-то скажет, что он больной, кто-то — хромой. Кто-то скажет, что он музыкант, а не солдат, кто-то — учитель. А кому этот музыкант будет играть, если враг победит? А? Фашистам? Чему этот учитель будет учить детей? «Майн кампфу»? А что будет потом, когда мы разгромим Гитлера? Что скажет вернувшийся с фронта без руки или без ноги солдат своему соседу, который всю войну просидел дома в теплом халате, в тапочках? А? Сможет он его простить? А мы с тобой. Котов, сможем простить его? А ведь их будут миллионы, этих трусов, переждавших войну в оккупации. И что тогда делать, Котов, — новая гражданская война? Ну-ка, скажи мне, Котов, пятнадцать тысяч человек — это много или мало? Ну, ну, ну... не говори ничего. Для одного участка фронта это, может быть, и много — а для страны? Я читал твой план, Котов. Да, можно обойти цитадель. Отрезать ее от снабжения — сиди, сиди, сиди, — и через некоторое время немцы сдадутся. Это правильно стратегически — но это совсем неправильно политически. Ты, Котов, заставишь этих отсидевших в тылу пятнадцать тысяч трусов штурмовать цитадель. Это будет страшная атака, я согласен. Но на эту черную пехоту немцы потратят пули, предназначенные для наших советских солдат. Честных солдат. На примере этих пятнадцати тысяч мы дадим урок остальным миллионам, заставим их проснуться и понять, что у нас только одна дорога — дорога к победе. Когда цитадель падет, то страшные фотографии тысяч убитых гражданских лиц потрясут весь мир. Европа задумается: а что ее ждет, если мы не победим? А у нас кое-кто задумается, что его ждет, если мы победим. Никаких приказов Ставки не будет, Котов, имей в виду. Ни письменных, ни устных. Всю операцию, Котов, ты возьмешь на себя. Под свою личную ответственность».

Как должен отреагировать на этот бред человек, посвятивший целую главу цитатам из Пыхалова, бывшего командира роты 8-го отдельного штрафного батальона Александра Васильевича Пыльцына и других авторов, убедительно разоблачивших страшилки о выигравших войну батальонах уголовников и политзэков? В его книге, между прочим, и про лиц, призванных с оккупированных территорий, есть.

«В 1943-м в Красной Армии появились новые штрафные подразделения — отдельные штурмовые стрелковые батальоны. Приказ народного комиссара обороны: «В целях предоставления возможности командно-начальствующего составу, находившемуся длительное время на территории, оккупированной противником, и не принимавшему участия в партизанских отрядах, с оружием в руках доказать свою преданность Родине приказываю...» По приказу Сталина из советских командиров, побывавших в плену, были сформированы 4 батальона численностью 927 человек каждый. Срок пребывания в них устанавливался в 2 месяца. Либо до первого ордена. Либо до первого ранения. После чего «личный состав при наличии хороших аттестаций может быть назначен в полевые войска на соответствующие должности командно-начальствующего состава». Впоследствии формирование штурмовых батальонов было продолжено. В отличие от штрафбатов офицерских званий здесь не лишали» (с. 203— 204).

Как видите, у реального Сталина в штурмовые батальоны зачисляются исключительно офицеры, подзабывшие о своем воинском долге, палками вместо автоматов их не вооружали, на верную смерть не обрекали. Бывших же рядовых и прочих военнообязанных призывали в обычные части без какого-либо поражения в правах. И что же Мединский? Разоблачает Михалкова, как совершенно справедливо заклеймил на соседних страницах столь же тошнотворные «Штрафбат» и «Сволочи»? Если бы!

«Утомленные солнцем-2. Предстояние» — идеологически значимое и исключительно нужное сегодня стране, правильное кино. О профессиональных деталях предоставлю судить киноведам из ВГИКа. Но, по моему мнению, надо сделать так, чтобы этот фильм увидел каждый старшеклассник, каждый солдат. Нужны бесплатные сеансы для ветеранов. Нужно продвигать этот фильм при господдержке для проката за рубежом — особенно в ближнем зарубежье. Чтобы помнили. О нашей общей трагедии. И общей победе» («Эхо Москвы», 28 апреля 2010 г.).

«Нахожусь под сильнейшим впечатлением. Нет, это не фильм из категории посмотрел — не понравилось, понравилось — включили в зале свет — вышел — забыл. Это кино из другого, редкого разряда. И перед глазами — герои, сыгранные самим Михалковым, Мироновым, Гармашом. Такие люди в стране есть — и хочется жить» («Эхо Москвы», 6 мая 2010 г.).

После того как десятки рецензентов ткнули Мединского носом в михалковский маразм, он сквозь зубы признал, что в фильме «масса исторических несоответствий» (с. 463). Но повторил, что «именно как продукт идеологический, как исторический миф «УС-2» — нужное стране кино» (с. 464).

Можете ли вы представить доктора Геббельса, который, клеймя ненавистных жидо-большевиков за глумление над германской историей, публично объявлял таковое допустимым со стороны особо избранного Сруля Зингельшухера? Лично я не могу. Зато ясно вижу, что ложь Михалкова отличается от вранья создателей «Штрафбата» и прочих неприятных профессору «Сволочей» исключительно фамилией создателя. В отличие от них Никита Сергеевич очень близок к Путину и «Единой России», а потому может делать то, что прочим запрещено. Позволено даже открытое мародерство. Проглядев эпизод гибели отряда из 240 кремлевских курсантов ростом не ниже 183 сантиметров каждый, я вспомнил, что уже знаком с этими цифрами. Они имеются в повести умершего в 1975 году писателя Константина Воробьева «Убиты под Москвой».

«Курсанты вошли в подчинение пехотного полка, сформированного из московских ополченцев. Его подразделения были разбросаны на невероятно широком пространстве. При встрече с капитаном Рюминым маленький, измученный подполковник несколько минут глядел на него растроганно-завистливо.

— Двести сорок человек? И все одного роста? — спросил он и сам зачем-то привстал на носки сапог.

— Рост сто восемьдесят три, — сказал капитан».

Поскольку в конце повести почти все курсанты гибнут под гусеницами немецких танков, подобное совпадение трудно признать случайным. Особенно если вспомнить, что в 1990 году режиссер Александр Итыгилов снял по повести Воробьева фильм «Это мы, господи!». Его отдельные кадры, типа оторванной руки с часами, выставляют Никиту Сергеевича пренахальнейшим плагиатором. Щедро покопавшись в творчестве Итыгилова и Воробьева, он не упомянул в титрах ни умершего в 1975 году писателя, ни скончавшегося в 1991-м режиссера, но зато старательно испоганил первоисточник.

Ополченцев Михалков заменил штрафбатовцами, а искренне радующегося пополнению командира полка — быдловато-приблатненным комбатом, хамящим командиру курсантов и вытирающим сопли о шинель своего бойца. Кроме того, у Воробьева изъяты сцены, где курсанты грамотно окапываются и, не ограничиваясь обороной, наносят по немцам чувствительные удары.

«В северной части деревня оканчивалась заброшенным кладбищем за толстой кирпичной стеной, церковью без креста и длинным каменным строением. От него еще издали несло сывороткой, мочой и болотом. Капитан сам привел сюда четвертый взвод и, оглядев местность, сказал, что это самый выгодный участок. Окоп он приказал рыть в полный профиль. В виде полуподковы. С ходами сообщения в церковь, на кладбище и в ту самую пахучую постройку... Горело уже в разных концах села, и было светло как днем. Одуревшие от страха немцы страшились каждого затемненного закоулка и бежали на свет пожаров, как бегают зайцы на освещенную фарами роковую для себя дорогу. Они словно никогда не знали или же напрочно забыли о неизъяснимом превосходстве своих игрушечно-великолепных автоматов над русской «новейшей» винтовкой и, судорожно прижимая их к животам, ошалело били куда попало... По улице, в свете пожара, четверо курсантов бегом гнали куда-то пятерых пленных, и те бежали старательно и послушно, тесной кучей».

В отличие от михалковских баранов, падающих носом в землю при виде фейерверка и пыряющих штыком немецкий танк, кремлевские курсанты воевали не только храбро, но и умело. За два месяца боев на берегах рек Лама, Истра и канала Москва — Волга их полк из 1572 бойцов потерял 811 убитыми, но остановил противника на подступах к столице и нанес ему существенные потери. По воспоминаниям ветеранов полка, «залогом успеха стал результат изнурительных работ курсантов по инженерному оборудованию взводных и ротных опорных пунктов и грамотной организации системы огня в каждой роте и между батальонами» (А. Карцев. «Утомленные солнцем-2» и «Забытый полк», http:// artofwar.ru/ k/karcew_a_i/ text_0620.shtml).

После того, как кинофюрера уличили в мародерстве, Мединский тоже был вынужден признать факт заимствования, но без малейшего осуждения. Просто «Никита Михалков решал свои художественные задачи — и отступил от буквальной исторической правды» (с. 237). Ну, обокрал мертвого фронтовика, ну, выставил его геройских соратников тупицами и неумехами, но ему можно — потому что начальство. И Путину можно финансировать и «Цитадель» с «Предстоянием», и «Штрафбат» со «Сволочами». И Мединскому — рекламировать Михалкова с Фостом. Кино здесь чистой воды отражение политики. Попил бюджета, за который справедливо наказан Ходорковский, дозволен Абрамовичу и Тимченко. Призыв мелкой националистической тусовки к отделению Чечни считается покушением на территориальную целостность России, зато передача Кремлем Азербайджану части Дагестана — мудрым дипломатическим ходом. Резун-Суво-ров — клеветник, Мединский — борец за историческую правду. Ну и конечно, наши патриотические воры, наркоманы и педерасты не то что ихние...

Пардон, это уже про «День опричника» Владимира Сорокина, где такие субъекты, находясь на государевой службе, гневно осуждают подобных себе диссидентов и эмигрантов.

 

Особенности политической шизофрении

Как видите, бывший комсомольский активист, нынешний пламенный путинец и завтрашний сторонник любого платежеспособного хозяина Кремля Владимир Мединский не дотягивает до покойного Йозефа Геббельса. Более того, сравнивать их оскорбительно для преданного своим идеям и ушедшего на тот свет вслед за фюрером начальника гитлеровского агитпропа. Разве что с сильно ухудшенной копией китайского производства, выброшенной по дешевке в секонд-хенде. Но если разобраться, профессор тут не более чем одна из шестеренок нынешней системы кремлевского агитпропа, которая пополняет себя новыми кадрами по образу и подобию прежних. Ее организаторы — люди глубоко циничные и рассматривают любую идеологию как средство оболванивания населения, чтобы те не мешали им стричь дивиденды с нефтяных и газовых потоков, а сами довольствовались крошками с барского стола.

Кто такой нынешний вождь России Владимир Владимирович Путин? Ностальгирующий по Советскому Союзу ветеран КГБ с закопанным на даче красным партбилетом? Либерал, признававшийся на встрече со студентами, что хотел бы принять участие в Февральской революции, которую назвал одним «из самых ярких примеров подъема национального духа»? Монархист, осудивший на встрече с ветеранами ту же самую Февральскую революцию, напомнив, что «царь ушел, и сразу начались ужасные события»? Отвечать на эти вопросы бессмысленно: Владимир Владимирович Путин всегда тот, кем ему выгодно быть в данный момент.

Придя к власти, он счел нужным поднять на щит русскую эмиграцию, в том числе и участвовавшую во Второй мировой войне на стороне Гитлера. Процесс был запущен уже в 1999 году. Сын и внук гитлеровских карателей и одновременно подельник главного приватизатора всея Руси Анатолия Чубайса Борис Йордан создал Фонд поддержки кадетских корпусов, в котором будущих офицеров духовно окормля-ли недобитые полицаи типа его папы — подпоручика Русского охранного корпуса в Югославии Алексея Йордана. Одновременно с экрана хлынул поток «разоблачительных» фильмов о советских ужасах с тонкими намеками, что воевавшие на стороне немцев соотечественники в целом неплохие ребята со своей правдой. Процесс направлялся с самого верха. Как я уже не раз писал, сам начальник петербургского Суворовского училища Валерий Скоб-лов, принимая в своих стенах ветеранов Русской освободительной армии повешенного генерала Власова, заявил, что делает это по распоряжению президента России Владимира Путина («Власовский десант на берегах Невы», «Советская Россия» 27 декабря 2001 года). Дошло до того, что вслед за тогдашним министром иностранных дел России Игорем Ивановым Владимир Владимирович ожидался на очередном сборище ветеранов Русского охранного корпуса и РОА.

...Но вскоре национальный лидер с удивлением узнал, что народ к новым веяниям относится плохо, на соцопросах высоко оценивает Сталина, а открытое братание с престарелыми власовцами может не понять. После этого гитлеровских ветеранов хотя и не перестали привечать, но рекламировать стали куда реже, а спекулировать на теме победы в Великой Отечественной войне стали, напротив, значительно чаще. Фильмы с разоблачением советского прошлого снимать не прекратили, но теперь их иногда уравновешивают более объективными картинами и иногда и розово-глянцевыми картинками в духе позднесоветской эпохи незабвенного Леонида Ильича Брежнева. Зачастую в качестве творцов выступали те же самые местечковые гении, что при Брежневе воспевали родную советскую власть, а при Ельцине и Путине клеймили. Например, бывший правоверный советский сценарист с аккуратным кукишем в кармане Эдуард Володарский еще недавно громил кровавых особистов в «Штрафбате», одновременно с явным сочувствием показывая пленного власовца. Но, услышав очередной свисток из Кремля, дедушка перестроился и без паузы перешел к воспеванию только что разоблаченных злыдней.

События развивались точно по сценарию «Филиала» Сергея Довлатова, изобразившего, как советский комендант Нью-Йорка застраивает брайтон-бичскую эмиграцию после победы в Третьей мировой войне.

«Вы, наверное, ожидаете смертной казни? И вы ее действительно заслуживаете. Лично я собственными руками шлепнул бы вас у первого забора. Но это слишком дорогое удовольствие. Не могу я себе этого позволить! Кого я посажу на ваше место? Где я возьму других таких отчаянных прохвостов? Воспитывать их заново — мы не располагаем такими средствами. Это потребует слишком много времени и денег... Поэтому слушайте! Смирно, мать вашу за ногу! Ты, Куроедов, был советским философом. Затем стал антисоветским философом. Теперь опять будешь советским философом. Понял?

— Слушаюсь! — отвечает Куроедов.

— Ты, Левин, был советским писателем. Затем стал антисоветским писателем. Теперь опять будешь советским писателем. Ясно?

— Слушаюсь! — отвечает Левин.

— Ты, Далматов, был советским журналистом. Затем стал антисоветским журналистом. Теперь опять будешь советским журналистом. Не возражаешь?

— Слушаюсь! — отвечает Далматов.

— А сейчас, — говорит, — вон отсюда! И помните, что завтра на работу!»

В написанной по сценарию Володарского военно-фантастической мылодраме «Мы из будущего» красные командиры, включая особиста, переполнены такой неземной благодати, что свалившихся неизвестно откуда и что-то невнятно бормочущих о явлении из будущего уродов только на руках не носят. Поймали голых с непонятными электронными часами на берегу озера и тут же выдали оружие! Послали в разведку за «языком», те «языка» не взяли, посланного с ними старшину потеряли? Пустяки, дело житейское, воюйте себе дальше! В атаку идти не хотят, морду друг другу почем зря бьют, у командира девушку отбивают? Перевоспитаем в здоровом армейском коллективе!

Володарскому-то не привыкать, но менее гибкие товарищи' постоянно путались, и им приходилось перестраиваться прямо на ходу. Подписав 17 января 2008 года указ о создании рабочей группы по реабилитации повешенного в 1947 году Донского атамана Петра Краснова, депутат Государственной Думы от «Единой России», бывший вице-губернатор Ростовской области и тоже донской атаман Виктор Водо-лацкий не жалел теплых слов для своего подзащитного. «Реабилитация Краснова станет для нас частичной реабилитацией всего казачьего народа, геноцид которого начался после циркуляра Якова Свердлова от 24 января 1919 года «О расказачивании» и продолжается до сих пор, что выражается в отказе признать казаков отдельным народом». («Независимая газета», 28 января 2008 года.)

Опытный политикан был уверен, что действует в духе мыслей высшего начальства. Ведь совсем недавно в станице Еланской Шолоховского района Ростовской области был торжественно открыт мемориальный комплекс с памятником Краснову, причем наряду с ветера-нами-карателями отличившегося в Югославии 15-го казачьего корпуса СС на открытии присутствовали официальные представители Ростовской областной администрации.

Однако вскоре Водолацкому объяснили, что в свете борьбы с чеченским сепаратизмом и нарастания ностальгического сталинизма прославление атамана, который сперва пытался создать на Дону самостийную казачью державу под отеческим крылышком кайзера Вильгельма, а потом повторил попытку под чутким руководством фюрера, не соответствует генеральной линии партии. И депутат немедленно отмежевался от кумира, заявив, что «факт его сотрудничества с Гитлером в годы войны делает совершенно неприемлемой для нас идею его реабилитации» («Трибуна», 1 февраля 2008 года ).

И так везде! Один из столпов «Единой России» Сергей Шойгу требует от парламента «принять закон, который бы предусматривал уголовную ответственность за отрицание победы СССР в Великой Отечественной войне» . Но контролируемое властями телевидение крутит по телевизору в лучшее время интервью с официально считающимся изменником Родины гражданином Резуном, заявляющим, что Гитлеру удалось сорвать сталинские планы захвата Европы, а значит, СССР и вправду не победил. Президент России Дмитрий Медведев создает грозную «Комиссию по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России». Однако комиссия эта состоит именно из отборных фальсификаторов, включая самого Мединского. Российское начальство финансирует фильм «Сволочи» о том, как большевистские изверги закидывают в немецкий тыл обреченных на смерть малолетних зэков. И тут же сообщает, что фильм клеветнический, подростков-диверсантов в тыл забрасывали немцы, а повесть, по которой сняты «Сволочи», написал не героический ветеран войны и летчик Владимир Кунин, а выдумавший себе фронтовую биографию, дважды отчисленный из летных училищ пархатый аферист Вовка Фейнберг...

От таких идеологических зигзагов недолго и свихнуться, и неудивительно, что творческий коллектив Мединского одолевает тяжелый внутренний плюрализм, а его скорбные труды противоречат друг другу едва ли не в каждом абзаце. Вот появится в Кремле очередной великий вождь, идейно озабоченный коммунизмом, либерализмом, нацизмом или ваххабизмом — и картина радикально переменится! Мединский, Володарский, Водолацкий и тьмы им подобных наконец узрят линию партии и бодро рванут по ней к вожделенной кормушке.