Альтернатива для грешников

Абдуллаев Чингиз

Глава 24

 

После разговора с Леней Свиридовым я не знал, куда мне деваться. Куда можно пойти офицеру милиции, которого ищут по всему городу сотрудники ФСБ, МВД и бандиты. Теплая компания. Смерть Шурыгина нам не простят. Я походил немного по улицам, прижимаясь к домам, и, найдя небольшую закусочную, решил пересидеть там. Вообще я не понимаю, как живут эти бандиты и воры. Прятаться и скрываться — это так унизительно. Прежде всего для самого себя. Испытываешь чувства загнанной крысы.

Я взял сто граммов и выпил за упокой души майора Зуева, Маира Байрамова, моего вечного напарника и старшего товарища Иона Петрашку. Так я просидел около часа. И только потом отправился к Рижскому вокзалу.

Наивный человек полагает, что в таких случаях лучше передвигаться по городу на метро, где масса людей и вас никто не узнает. На самом деле это самая большая глупость. В подобных случаях как раз прежде всего следят за станциями метро, где невозможно скрыться при выходе и входе. И еще за вокзалами и аэропортами. Сам я хорошо знал, как в таких случаях работают сотрудники ФСБ и МВД. Я все время называю оба ведомства не потому, что считаю их плохими. Просто я был убежден к тому времени, что и в ФСБ, и в МВД есть очень много людей, заинтересованных в том, чтобы я замолчал навсегда. Поэтому они, объединившись, будут охотиться за мной. В этом я не сомневался.

В общем, ровно за полчаса до назначенного времени я остановил попутную машину и поехал к Рижскому вокзалу. Это тоже специальный трюк. Если хотите назначить свидание, а вас ищет милиция, назначайте его там, где будет много сотрудников милиции. На Рижском всегда было достаточно омоновцев и сотрудников милиции. Поэтому дополнительных людей сюда не пришлют, решив, что я не такой идиот, чтобы лезть туда, где столько сотрудников милиции.

Я отпустил машину и стал прогуливаться у метро, пытаясь не поворачивать рожу для всеобщего обзора, когда увидел Свиридова. Он спешил ко мне.

— Привет, — сказал Леня, — пойдем в машину. Я взял у ребят их «Москвич».

— Нет, — возразил я, — там могут оказаться микрофоны.

— Ты чего такой пугливый? — мрачно спросил Леня.

— Я не пугливый, я осторожный. У тебя оружие с собой?

— Ты хочешь, чтобы я тебе его отдал?

— Нет, конечно. Мне нужны патроны. У меня всего три.

— Ты ненормальный, — убежденно сказал Леня, — эти события отразились на твоей психике. Почему ты не возвращаешься в управление? Там тебя ждут.

— Мне не дадут туда войти, Леня. Меня убьют на пороге.

— Да глупости это все. Я поеду с тобой, и никто тебя не убьет.

— Ты мне дашь патроны или нет? Мы отошли в сторону, и он достал пистолет, вытащил магазин и протянул его мне.

— На, возьми, только объясни, что происходит.

— Нас подставили, Леня. Взрыв на Усачева был организован сотрудниками ФСБ. — Леня ошеломленно уставился на меня. Я кратко обрисовал ситуацию.

— Может, мне попроситься на прием к Панкратову, — предложил Леня, — или рассказать все Краюхину?

— Нет, — возразил я, — мы не знаем, кто в МВД работает на них. Даже в нашей группе кто-то передает сведения о наших действиях. Но уже ясно, что это не Петрашку. — Я помолчал и добавил:

— И не я.

Свиридов вздохнул.

— Попал ты в катавасию.

— Вот я и думаю, что дальше делать. Звягинцев должен был найти Горохова.

— Он сейчас в больнице.

— Живой?

— Живой. Врачи говорят, легкое сотрясение и с ногой что-то.

— Может, это не случайная авария, — предположил я. — Но если Звягинцев не найдет Горохова прежде, чем они обнаружат Михалыча, нам хана обоим.

— Может, у меня спрячешься пока? — предложил Леня.

— В управлении все знают, что мы друзья. В первую очередь у тебя будут искать.

— Может, у бабы моей?

— Вспомни, кого ты туда только не водил. Нет, Леня, если искать будут, то меня и там найдут.

— Я уезжал, а тебя в приемной одна молодая девушка спрашивала, — вспомнил Свиридов, вид у нее был очень рассерженный. Я даже подумал, что ты ей свидание назначил и не явился.

— Какая девушка? — нахмурился я.

— Худая такая, с короткой стрижкой, в куртке.

— Журналистка, — вспомнил я о кассете. Представляю, как она меня ругала. — Это неважно, — отмахнулся я, — сейчас главное, чтобы Михалыч нашел Горохова.

— Почему?

— Потому, что его в первую очередь подставить должны были. Мы когда в квартиру Коробкова ворвались, одного «интеллигентика» застукали. Он возьми и прыгни в окно. А в его автомобиле мы нашли восемьдесят тысяч долларов.

— Ну и что?

— Оказалось, он работал в Кабинете Министров, а машина ему не принадлежала. Мы поехали к нему домой и провели первичный обыск. И нашли фотографию этого самоубийцы и нашего Горохова. Полковник заявил, что это фальшивка. Звягинцев приказал отправить фотографию в лабораторию. А через полчаса к нам пришел Горохов и сказал, что вспомнил, где снимался с этим типом.

Сказал, что это случайная фотография, о которой он забыл. А лаборатория подтвердила, что фотография — фальшивка. Не было такой фотографии, подставить кто-то хотел нашего полковника. И тогда мы задумались, почему Горохов врет.

Свиридов нахмурился. Такие сложные задачи ему были не по силам. Там, где нужно было проявить ловкость и смелость, он был на высоте. А такие задачи были ему явно не по зубам. Но даже он понял, что произошло.

— Нужно идти в министерство, — неуверенно сказал он, — на прием к министру.

— А если меня убьют прямо в его приемной? Может, он сам давал санкцию на такую операцию.

— Что же делать?

— Не знаю. Вот поэтому я и стою с тобой здесь. Может, ребята помогут.

Ты им рассказал все, что я просил?

— Да, но их не было на месте.

— Как это?

— Их вызвали к генералу Панкратову. В комнатах сидел только Дятлов.

— Ты рассказал ему одному? — не поверил я.

— Да. Никого же не было.

— Я же тебя просил рассказать при всех. Вызвать их всех в коридор и там рассказать.

— Я и вызвал Дятлова. И все ему там рассказал. Как ты просил, — повысил голос Леня.

Я с шумом выдохнул воздух. Владик Дятлов. Он утром поехал с группой Зуева и Байрамова к дому Метелиной. И там был взрыв. Он потом нам рассказывал, что Зуев приказал ему не подниматься наверх. С одной стороны, как будто все правильно, он был ранен. Но с другой… Ведь только он знал точное время, когда они поехали к Метелиной. И сегодня он весь день сидел на телефонах. У него было достаточно времени звонить кому нужно. Он ведь даже раненый уходить не хотел.

Если это он, то все пропало. А если не он? Если я ошибаюсь, и Дятлов остался в управлении ради своих товарищей? Как же быть, как же выяснить, кто из ребят тот самый Иуда?

— А потом что было?

— Не знаю. Я рассказал и пошел к себе. Хотя нет. Потом Дятлова вызвали к Панкратову. Я видел, как он шел по коридору. А к нам пришел Краюхин и такой разнос устроил, что лучше не вспоминать. Чего ты так дергаешься? Влад хороший парень.

— А если это он? — спросил я, оглядываясь вокруг.

— В каком смысле?

— Посмотри налево, — мрачно сказал я, — нас засекли.

Там стояла машина, в которой сидели два «шкафа». Теперь никаких сомнений не было. Дятлов был сукиным сыном.

— Ты думаешь, они за тобой? — спросил Леня. Ему было стыдно, что он привел за собой хвост. Не сумел все сделать как положено.

— Конечно, — сказал я, чувствуя легкую дрожь в ногах. Из машины вылезли двое. И пошли прямо к нам. Двое других заходили с другой стороны. Я был обречен. Владик Дятлов, как же ты мог нас предать? Я думал, что купили Аракелова: у него есть склонности к розыгрышам, и он любит красиво одеваться. Я мог подумать на Бессонова, который приехал из деревни и не имел здесь таких связей. Я даже мог подумать на Маслакова, который раньше работал в уголовном розыске и у которого куча бандитов в друзьях ходила. Но не на Дятлова. Он был всегда такой дисциплинированный, умный, находчивый. Московский университет кончал. Ах ты, сукин сын. Сейчас меня либо пристрелят, либо арестуют.

Видимо, об этом подумал и Ленька Свиридов. Он вдруг резко толкнул меня к метро.

— Беги, Никита, — закричал он, — беги! — Подходившие к нам люди замерли. Леня быстро достал пистолет и, не прицеливаясь, выстрелил в их сторону.

— Беги, говорю! — закричал он отчаянно. Этот его крик я всю жизнь помнить буду. Я бросился к метро, может, смогу прорваться. Один из преследователей достал пистолет, но успел сделать только один выстрел, Леня его свалил. Он всегда хорошо стрелял. За моей спиной раздалось еще несколько выстрелов. Я петлял, как заяц, расталкивая всех, пробиваясь к метро. За моей спиной раздался одиночный выстрел Лени. Я обернулся и увидел картину, которая потом мне в кошмарных снах снилась: Ленька отходил к метро, неловко пятясь, а разъяренные мужики стреляли в него в упор. Испуганная толпа внесла меня в метро, и я побежал к эскалатору. Уже в вагоне я прижался к стеклу и стал плакать, тихо, беззвучно плакать. И кто-то за моей спиной презрительно сказал:

— Наклюкался, петух гамбургский. Я стоял и плакал. И думал о том, что убью Владика Дятлова. Я ведь ничего еще тогда не знал.