Альтернатива для грешников

Абдуллаев Чингиз

Глава 10

 

Автомобиль подъехал к дому и мягко затормозил. Сидевший на заднем сиденье пожилой человек недовольно сказал двоим молодым парням:

— Может, мы приехали слишком рано?

— Нет, — обернулся к нему водитель, — сейчас ровно двенадцать часов.

Как вы нам приказывали.

— Хорошо, — кивнул пожилой, — подождете меня в автомобиле. И постарайтесь быть на месте, когда я вернусь. Я не буду задерживаться больше чем на десять минут.

Он хлопнул дверцей и вошел в подъезд. В кабине лифта он нажал кнопку одиннадцатого этажа. На лестничной клетке вышел, оглянулся и, подойдя к двери, позвонил. Дверь открылась через минуту.

— Я говорил по телефону, — объяснил открывший ему дверь молодой человек. Гость вошел и, сняв плащ, повесил его на вешалку, после чего, тяжело ступая, прошел в комнату. Молодой человек прошел следом и, сев за стол, требовательно уставился на гостя.

— Ну, — сказал он, — можете говорить.

— Зачем нужны эти шпионские глупости, — нахмурился пожилой, — мы вполне могли бы поговорить у меня в кабинете. Или у вас. Зачем тайные встречи?

— Вы же лучше меня знаете, что большинство кабинетов и у вас, и у нас прослушиваются. И не все «жучки» поставлены нашими людьми. А что будет, если запись нашего разговора попадет в газеты или к нашим врагам?

— У меня в кабинете нет подслушивающих устройств, — брезгливо перебил его гость, — я в достаточной степени застрахован от подобного дерьма.

— Это вам кажется, — живо возразил молодой человек, — полностью застрахованным не может быть никто, даже президент страны. Всегда есть тайный или явный враг, который дорого заплатит за любую информацию из вашего кабинета.

— А здесь нас прослушать не могут?

— Здесь нет, — снова улыбнулся молодой человек. Он являл собой тип американского политика, всегда улыбающегося и холодного, внимательного и внешне доброжелательного, — у нас установлены специальные генераторы шумов. Подслушать невозможно. А на окнах стоят усилители, чтобы нельзя было снять запись нашей беседы с вибрации оконных стекол.

— Вам не кажется, что вы слишком увлекаетесь подобными трюками? — снова поморщился пожилой. — Можно было побеседовать где-нибудь в парке. Я бы поставил вокруг охрану, чтобы к нам никто не подходил.

— И чтобы нас с вами сфотографировали? Или сняли нашу беседу на пленку?

Уважаемый Александр Никитич, неужели вы еще не поняли, что мы не должны бросить на наши отношения даже тени сомнения?

— У меня мало времени, — скривил губы гость, — зачем вы меня позвали?

— По-моему, вы должны были догадаться. Вы ведь провалили сегодня ночью операцию, которую мы готовим уже два месяца. Только не делайте вид, что вы так удивлены.

— Как провалили? — удивился гость. — По моим сведениям, группа выехала на место захвата в два часа ночи. Там все должно было пройти гладко.

— Должно было, — покачал головой молодой человек, — вместо того, чтобы вы мне рассказывали новости, я рассказываю их вам. Все получилось не так, как мы полагали. Группа действительно выехала на место, но дальше все пошло не по плану. Во-первых, ваш Скрибенко выбросился из окна.

— Как выбросился? — испугался гость. — Его убили?

— Он сам выбросился. Просто струсил. Повел себя как настоящий полоумный идиот. Увидев сотрудников спецназа, он выбросился из окна и испортил нам всю игру. Почему вы до сих пор этого не знаете?

— Я утром был на совещании, а потом мне позвонили и сказали, чтобы я приехал сюда… — несколько растерялся Александр Никитич.

— Вы обязаны были контролировать ход операции, — желчно сказал молодой человек, — неужели вам не ясно, насколько она была важной, в том числе и для вашей карьеры?

— Я не думал… Я не мог даже предположить.

— Вы сорвали операцию, — с нажимом на первом слове сказал молодой человек, — и вы еще не представляете, какие могут быть последствия. Меня прислали сказать вам, что там уже все известно.

— Они не нашли денег?

— Их при нем не было. Мы рассчитали все, но не учли, что ваш Скрибенко просто кретин. У него хватило ума только на прыжок в окно. В результате мы получили его труп. А деньги они нашли. Но не стали их оформлять как положено.

После гибели Скрибенко они проверили его автомобиль и вытащили деньги. Но не стали проверять, кому принадлежит этот автомобиль, и вся наша затея гениально лопнула.

— Не может быть, — решительно возразил Александр Никитич, — все равно рано или поздно они прозрят автомобиль и выйдут на Липатова. Может, спецназ не проверит, но следователи, которые там сегодня появятся, обязательно проверят.

Кроме того, им могут рассказать о деньгах сам Коробков и его подручные.

— Не расскажут, — зло сказал молодой, — у нас спецназовцы еще большие молодцы, чем мы о них думали. Они перестреляли всю банду. И теперь некому рассказывать.

И вот здесь его гость действительно испугался. Он достал платок, вытер выступивший пот и спросил изменившимся голосом:

— Что я могу сделать? Как мне быть?

— Прежде всего поинтересоваться ходом операции. Заниматься своими прямыми обязанностями. Спецназовцы вместо того, чтобы проверить машину и сразу ехать к Липатову, поехали к Скрибенко и сразу нашли фотографию, которую обязаны были найти после визита к Липатову. После, а не до. А теперь весь наш трюк с автомобилем и Скрибенко выглядит идиотским. Они нашли фотографию уже сегодня ночью. Мы ничего не успели сделать. Горохов сидел в ГУВД, он был сегодня ночью дежурным, и добраться до него мы бы все равно не смогли. Более того, он уже успел зайти к этим спецназовцам и все рассказать.

— Господи, — простонал Александр Никитич, с которого слетела вся его спесь.

— Вот поэтому мы вас так срочно и позвали, — друг снова улыбнулся молодой человек, — надеюсь, Теперь вы понимаете важность нашего разговора?

— Да, да, да, конечно, понимаю, — забормотал Александр Никитич, снова вытирая пот, — что я должен делать?

— Во-первых, успокоиться. Конечно, очень плохо, что все сорвалось, но это пока еще не катастрофа. Видимо, сегодня до вечера они обнаружат Липатова и будут думать, что им делать. Поэтому вам нужно все брать в свои руки до того, как эти спецназовцы проявят чрезмерную активность.

— Понимаю.

— А теперь два момента, которые нас очень волнуют. Первый — это ваш полковник Горохов. Я сказал, что он успел поговорить с группой, и это действительно так. Но вы знаете, что он им сказал?

— Сказал, что это провокация?

— Нет. Сказал, что это настоящее фото.

— Что? — попытался подняться Александр Никитич. — Как это настоящее? Вы и его… Он работает на вас?

— В том-то и дело, что нет. Но он приходит к группе и в присутствии всех офицеров заявляет, что фотография настоящая. Заметьте, что в половине девятого, когда к нему ворвался подполковник Звягинцев, он категорически все отрицал. А через полчаса вдруг признает, что фотография настоящая. Если учесть, что мы с вами сами приказали сделать этот фотомонтаж, то подобное признание не просто интересный факт. Это настолько невероятный и непонятный ход, что он заставляет нас думать, что, кроме нас, в игру вступил еще кто-то.

— Но это невозможно, — развел руками гость. — О Скрибенко и Липатове не знал никто, кроме нас.

— Может, кто-то из ваших людей проболтался? Или работает на другую сторону?

— Нет. Обо всем знал только я один.

— Тогда вам и нужно узнать, почему Горохов сделал такое признание.

Почему фотографию, которая была смонтирована для его компрометации, он признает за настоящую. Какова его цель?

— Я узнаю, — решительно сказал гость, — я все узнаю.

— И второе. Спецназовцы сегодня ночью проявили непонятную активность.

После того как перебили всю группу, они отправились к бывшей сожительнице Коробкова, сообщившей о его появлении. Хорошо еще, что мы успели увезти эту дуру за пять минут до появления сотрудников милиции. Но оставлять квартиру мы не могли. Это была конспиративная квартира, и они могли догадаться. Мы бы не успели все вывезти за пять минут. Дело закончилось тем, что там был устроен небольшой фейерверк и двое сотрудников спецназа погибли. Вы еще и об этом тоже не знали?

— Не знал, — испуганно шевельнул губами Александр Никитич.

— С этой минуты вы будете заниматься только этим делом. Я надеюсь, вы понимаете меня правильно? Его гость тяжело кивнул головой. Он встал со стула и слушал слова сидевшего молодого человека как приговор.

— Мы не можем завалить порученное нам дело, — неумолимо продолжал молодой человек, — ваша задача выяснить, почему так повел себя полковник Горохов. И несколько остудить пыл спецназовцев. И самое неприятное: они уже догадываются, что вся затея с деньгами — одна большая провокация. Но пока не знают, против кого и во имя чего она затевалась. Если они и дальше будут суетиться, нам придется продумать комплекс других мер.

— Они не оформили деньги? — внезапно оживился Александр Никитич. — Может, стоит зацепить их за это нарушение?

— Это мы оставим на крайний случай, — рассудительно сказал молодой человек, — я еще не сказал вам, что после того, как погибло столько людей, приехал сам Кочетов. А они даже ему не показали денег и не взяли его санкции на обыск в доме Скрибенко. Но это все оставим на крайний случай, если мы не сможем остановить их своими силами. Но пока ситуация еще под нашим контролем.

— Кочетов тоже там был? — почти простонал Александр Никитич.

— Он приехал скандалить, — успокоил его молодой человек, — он в любом случае не союзник Звягинцева и его людей. Но мы не думали, что все так сложится. Сейчас важно, чтобы они вышли на Липатова и после этого свернули бы свою деятельность. Пусть поиском связей Липатова и Скрибенко занимаются следователи прокуратуры.

— Погибла вся группа Коробкова?

— Почти вся. Один ранен и в больнице. Судя по всему, он может не дожить до завтрашнего утра. А это нас никак не устраивает. Мы ведь рассчитывали, что они останутся в живых и расскажут о том, почему Скрибенко принес им деньги.

— Может, он еще выживет, — несмело предположил гость.

— А кто ему поверит без самого Скрибенко? Да еще эта фотография, найденная так не вовремя. Одно дело, если бы ее нашли потом, во время следствия, тогда Горохов не успел бы ничего рассказать. Совсем другое, когда ее нашли теперь.

— Я все понял, — сглотнул Александр Никитич, — я не уйду сегодня из кабинета, пока не разберусь с этим вопросом.

— Мне так и передать?

— Да, да, конечно. Так и передайте. — Гость выдохнул воздух и, повернувшись, пошел к вешалке. Взяв плащ, он долго надевал его, не попадая в рукава. И, уже подойдя к входной двери, вдруг повернул обратно. Молодой человек по-прежнему сидел за столом.

— Я хотел спросить, — нерешительно начал Александр Никитич, — откуда вы так знаете все подробности сегодняшней ночи? Откуда вы знаете, что говорил Горохов членам группы Звягинцева?

Молодой человек усмехнулся и, глядя в глаза гостю, спросил:

— А как вы думаете?

— У вас есть там свой человек, — понял Александр Никитич. Молодой человек смотрел ему в лицо, по-прежнему нагло усмехаясь.

— До свидания, — кивнул гость, выходя из гостиной.

«Интересно, — подумал он уже в кабине лифта, кто из людей Звягинцева мог так полно их информировать?»