Агент из Кандагара

Абдуллаев Чингиз Акифович

Первый кандидат

 

Мумтаз Рахмани понимал, что приехавший к нему резидент американской разведки был абсолютно прав. Он глупо подставился с этим пожаром, позволив всем увидеть, как он спасает свое имущество, и даже попал на первую полосу местной газеты. Теперь необходимо было думать о том, как выручать своего родственника и воспитанника, попавших в весьма непростую ситуацию в пещерах Кандагара.

Ведь если талибы заподозрят самого Мумтаза, то и обоим его посланцам будет очень плохо. Именно поэтому Рахмани решил действовать. Он был деятельным человеком и предпочитал активные действия пассивной обороне. Именно поэтому он приказал Мехмону отправиться обратно в Кандагар и объявить Ибрагиму, что сам Мумтаз Рахмани готов прибыть на встречу в любой пограничный город, где они могут гарантировать его безопасность. Нужно было любым способом спасать сразу двоих людей, оказавшихся в заложниках у талибов.

Мехмон должен был отправиться в Кандагар на машине и оказаться в городе уже через несколько часов после того, как получил приказ от Мумтаза. Он все исправно сделал: прибыл в Кандагар, нашел людей Ибрагима и передал им послание Мумтаза Рахмани. По существу, своим прибытием он спас жизнь обоим заложникам, так как уже было принято решение об их срочной ликвидации. Однако посланец Мумтаза спутал все карты, и Ибрагим решил проконсультироваться с Идрисом, прежде чем отдавать приказ о ликвидации обоих посланцев. Он перезвонил Идрису по телефону и снова начал традиционный обмен приветствиями и расспросами о жизни жен и детей.

– У меня гостят двое родственников, – сообщил Ибрагим, – и прибыл еще один. Он говорит, что их старейшина, который себя так плохо чувствовал, неожиданно поправился и хочет увидеться с другими друзьями. Как нам поступить?

– Наверное, случилось чудо, – рассмеялся Идрис, – если он так быстро выздоровел. Но я думаю, что тебе не следует торопиться. Нам нужно хорошо подготовиться к его визиту. А пока накорми наших гостей отварным мясом, чтобы они могли тебя поблагодарить.

На их сленге это означало ввести обоим гостям «сыворотку правды» и добиться от них нужных результатов. Ибрагим понял, что именно подсказал ему Идрис. На следующий день обоим посланцам Мумтаза Рахмани ввели «сыворотку правды» в тех лошадиных дозах, которые подавляли всякую возможность к сопротивлению. Затем начались допросы. Оба посланца утверждали, что прибыли с чистыми намерениями и не работают на другие спецслужбы. Более того, Асиф Шахвани даже заплакал, когда услышал подобный вопрос, так как был уверен, что он самый преданный ученик досточтимого Мумтаза Рахмани, который никогда и ни при каких обстоятельствах не продаст свою веру и совесть неверным.

Допрос длился почти весь день. Наконец обессиленных посланцев оставили в покое, и Ибрагим снова позвонил Идрису. И в который раз они начали обмениваться любезностями, узнавая о здоровье жен и детей. И только в конце разговора Ибрагим сообщил, что гости наелись отварного мяса и долго благодарили за гостеприимство.

– Они остались довольны? – уточнил Идрис.

– Да, – подтвердил Ибрагим, – мы тоже довольны. Они так искренне нас благодарили…

– Тогда все понятно. Хорошие люди, Ибрагим, иногда сбиваются с истинного пути из-за своего наставника. Нужно будет обязательно с ним встретиться.

– Я все понял, – согласился Ибрагим.

В этот день Мехмон отправился в дальний путь, чтобы из Ходжа-али-Суфле подтвердить Мумтазу Рахмани о возможности встречи. Мумтаз радостно принял эту весть, считая, что сумел переиграть своих соперников. Он решил, что на границу вместе с ним поедут все лучшие боевики их движения – почти двадцать человек, вооруженных автоматами и гранатами, которые дадут урок зарвавшемуся Ибрагиму и его людям.

Но он не мог даже предположить степень коварства Идриса аль-Исфахани, который противостоял ему в этом нелегком поединке. Идрис послал в Белуджистан сразу несколько посланцев, которые начали распространять слухи о возможных связях Мумтаза Рахмани с американской разведкой. Если бы его обвиняли в связях с пакистанцами, то в этом не было бы ничего плохого, так как все знали, что движение белуджей против иранцев поддерживают пакистанцы, и после нашумевшего террористического акта в Иране официальный Тегеран обратился к Исламабаду с категорическим требованием – выдать виновных в этой чудовищной трагедии.

Однако обвинения в связях с американцами были куда как более серьезными. Слухи начали множиться, о них говорили на рынках и в торговых рядах, в общественных банях и в лавках. Уже через три дня в городе Хошаб все говорили только о возможных связах Мумтаза Рахмани с американцами. Вспоминали и частые визиты неизвестных людей, и их дорогие внедорожники, в таком количестве появлявшиеся у его дома. Кое-кто уже начал косо поглядывать в сторону Мумтаза. Тот не понимал, что именно происходит, пока один из его слуг не рассказал ему о слухах, которые ходили в городе. Побелевший от злости Рахмани понял, что враги пытаются переиграть его на собственной территории. Нужно было срочно придумать выход из столь сложной ситуации. Поэтому он сразу позвонил сеньору Эхидо.

Тот не заставил себя долго ждать. Уже на следующий день к дому Мумтаза Рахмани приехал внедорожник, в котором находилось двое высоких мужчин, похожих на американцев или европейцов. Оба гостя прошли в дом Мумтаза, вызвав бурю возмущения у соседей, столпившихся вокруг дома. Неожиданно из дома донеслись крики, проклятия и частые выстрелы. А потом слуги вынесли из дома два трупа гостей, которые уложили в их машину. Это видели десятки свидетелей и случайных зевак, столпившихся вокруг дома. Говорили, что машину отогнали в пустыню и сожгли. Приехавшим офицерам полиции Мумтаз ничего не стал говорить, пояснив, что не знает, о каких иностранцах идет речь. Но все говорили, что американцы прибыли в Хошаб, чтобы заставить высокочтимого Мумтаза Рахмани работать на них, а этот честный человек сразу отказался. И тогда они пригрозили, что будут продолжать распускать слухи о его возможном сотрудничестве с американцами, начали угрожать его семье. Благородный Рахмани, не выдержав подобного шантажа своей семьи, которую он призван защищать перед всеми людьми, вынужден был достать оружие и пристрелить обоих шантажистов.

Теперь мнение людей резко развернулось в сторону этого благородного мужа и отца. Подобная схема, напоминавшая примитивную детскую постановку, могла бы не сработать где-то в Европе, но прекрасно сыграла в этих пустынных краях, где новости узнавали от свидетелей, а людям привыкли верить на слово. Кроме того, десятки людей видели приехавших иностранцев, слышали крики и стрельбу, а затем могли поклясться, что своими глазами видели, как трупы гяуров выносят из дома. К тому же в пустыне скоро действительно нашли обгоревший остов внедорожника. Теперь Мумтаз Рахмани мог отправляться на встречу, собирая своих лучших людей и не опасаясь выстрела в спину.

Но бессовестное коварство Идриса аль-Исфахани не знало никакой меры. Было решено, что встреча вождей талибов с Мумтазом Рахмани состоится в небольшом городке Чаман, находившемся на самой границе Пакистана с Афганистаном. Мумтаз двинулся туда на пяти машинах в сопровождении своих лучших боевиков. Он был уверен в своей безопасности.

Ибрагим взял с собой только три машины. В первой находились Самандар Рахмани, Асиф Шахвани и местный водитель, который знал дорогу. Во второй – сам Ибрагим и двое его стрелков, отличавшихся особой меткостью. Кто был в третьей машине, об этом никто не знал, так как во всех автомобилях были затемненные стекла. Стороны должны были встретиться в четверг, перед закатом солнца. Но Идрис аль-Исфахани оказался лучше всех подготовленным к этой встрече. По его каналам прошло донесение в пакистанскую военную контрразведку о возможной встрече группы стрейшин из пуштунских и белуджских племен. Это было бы самым страшным ударом по самому Пакистану, если бы объединились столь непримиримые противники и выступили совместно против официального Исламабада, – ведь у обоих народов были многовековые традиции воинского искусства и тысячи воинов, готовых умереть по приказу своих вождей.

Пять внедорожников Мумтаза Рахмани въехали в город, когда солнце уже начало клониться к горизонту. С другой стороны въехали два автомобиля с затемненными стеклами. Третий не доехал до города, свернув в сторону. Обе процессии сближались. Они уже видели друг друга, когда над ними зависли два вертолета. Сверху раздался категорический приказ всем выйти из машин. В ответ боевики Мумтаза Рахмани открыл огонь из автоматического оружия и гранотометов, а два автомобиля, прибывших со стороны Афганистана, повернули обратно.

Сражение явно было не в пользу оставшихся на земле. Вертолеты поднялись выше и дали ракетный залп. Сразу два автомобиля перевернулись и загорелись. Все те, кто сидел там, начали разбегаться.

«Почему меня не защищают эти проклятые американцы», – в бешенстве подумал Мумтаз Рахмани, набирая дрожащими пальцами номер телефона сеньора Эхидо.

Новый ракетный залп перевернул еще одну машину.

– В меня стреляют пакистанцы! – заорал Мумтаз, услышав знакомый голос Эхидо. – Куда вы смотрите? Почему вы им это разрешили?!

– А почему вы туда полезли? – разозлился американец. – Не нужно было туда ехать.

– Я должен был спасти своих людей! – закричал в ответ Мумтаз. Граната разорвалась рядом с его машиной, и они едва не перевернулись.

– Домой, – приказал он водителю, – поворачивай назад!

– Посмотрите, – показал в сторону машин один из его боевиков. Из автомобиля, прибывшего с другой стороны, выбежали двое мужчин. Это были Самандар Рахмани и Асиф Шахвани. Оба бросились к машинам Мумтаза. Повсюду слышались выстрелы и рвались гранаты.

– Подожди! – крикнул Мумтаз, – мы должны их забрать.

– У нас мало места, – возразил боевик, сидевший на переднем сиденье.

– Значит, потеснимся, – разозлился Мумтаз.

Вертолеты решили перегруппироваться. Им уже сообщили, что сюда спешит рота военных на нескольких бронетранспортерах.

Самандар первым добежал до машины своего двоюродного брата. Он был сильно напуган и не понимал, что происходит. Именно в этот момент пуля, выпущенная снайпером, сидевшим рядом с Ибрагимом, пронзила ему сердце. Из третьей машины, подъехавшей сюда со стороны, стреляли снайперы. Самандар упал на протянутые руки своего родственника, не успев ничего сказать, и безжизненно сполз на землю.

Асиф бежал следом за ним. Он увидел, как пуля пробила спину Самандара, и сразу понял, что следующая пуля предназначена именно ему. Каким-то звериным движением он перекувыркнулся через голову, и следующая пуля попала в машину, не задев его. Снайпер был явно недоволен. Он выстрелил навскидку еще раз и пробил Асифу плечо. Но тот уже успел прыгнуть в машину, которая стремительно уходила с места схватки.

– Заберите тело моего брата, – кричал в бешенстве Мумтаз Рахмани, но его никто не слушал.

Асиф стонал от боли, лежа буквально на коленях у своего наставника. Он тоже не понимал, почему началась стрельба. Мумтаз, лучше других сознающий, что именно здесь происходит, понял, что их кто-то подставил. Весь в крови и грязи, он возвращался в родный Хошаб.

Тело Самандара Рахмани в течение трех месяцев было предметом торга между пакистанцами и афганцами, пока его не забрали американцы. Сеньор Эхидо оказался приличным человеком. Сознавая, как важно для мусульманина исполнить последний долг перед своим родственником, чтобы совершить обряд погребения по всем канонам религии, он привез тело Самандара в Хошад и передал его Мумтазу Рахмани.