Адаптация совести

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 12

 

@Bukv = Проснувшись утром в половине десятого, Дронго сразу позвонил Тублину, но телефон был отключен — очевидно, они уже находились в воздухе. Он отправился в ванную, побрился, принял душ, почистил зубы и снова набрал номер полковника. Телефон был отключен. Прошло больше часа, и самолет должен был уже долететь до Северной столицы.

Чувствуя, как нарастает напряжение, Дронго позвонил Резунову.

— Я просил Тублина отменить их вылет в Санкт-Петербург, — сообщил он.

— Напрасно, — ответил Резунов. — Вы же понимаете, что не он решает подобные вопросы. С группой должен был полететь сам Гордеев. А он не разрешит отменять подобный выезд ни при каких обстоятельствах. Генерал уже успел доложить руководству о том, что среди жертв убийцы была иностранка.

— Я поздно заснул, все время думал об этом выезде в Павловск, — пояснил Дронго. — Вы помните, что Павловск был построен специально для сына Екатерины Второй, которого она терпеть не могла? И который, в свою очередь, не очень любил свою мать.

— Должен признаться, что я не так хорошо знаю историю, как вы, — усмехнулся Резунов, — хотя про Павла, конечно, помню. А почему вы говорите об их отношениях?

— В свое время братья Орловы убили отца Павла — Петра Третьего, и он всю жизнь боялся заговоров и покушений на свою жизнь. Поэтому повсюду, где он жил, в том числе и в Гатчине, были подземные ходы, скрытые двери, тайные проходы, внутренние лестницы. В том числе в Михайловском замке, в котором его и убили. Из истории известно, что, когда заговорщики ворвались в спальню императора, они его там не обнаружили и решили, что он успел сбежать по тайной лестнице. Но двери в покои императрицы были заперты изнутри самим императором. Тогда начались поиски Павла. Оказывается, он спрятался за ширмой, перед камином, где был выход на лестницу. Но чтобы его открыть, нужно было приложить довольно ощутимое усилие, нажимая каблуком обуви, а он выскочил из кровати босым и не сумел открыть дверцу. Известно, что его нашел генерал Бенингсен. Заговорщики схватили царя и потребовали его отречения. Он категорически отказывался, и все кончилось тем, что граф Николай Зубов ударил его по руке и посоветовал не кричать. Оскорбленный император оттолкнул руку Зубова, и тот ударил его в висок правой рукой, в которой была зажата массивная золотая табакерка. После этого заговорщики набросились на императора и задушили его.

— Любопытно. Но при чем тут Баратов? Вы думаете, что его могут там убить?

— Нет. Разумеется, нет. Я боюсь, что именно там он окажется на «собственной территории». Ведь он как раз специалист по архитектуре и очень хорошо знает дворцовый ансамбль Павловска и творения архитектора Камерона. Он может использовать свои знания. Ни один сотрудник ФСБ не знает эти ходы и выходы, как Вениамин Борисович Баратов.

— Я вас понял, — сказал Резунов, — но думаю, что он все равно ничего не сможет сделать.

— В любом случае это очень опасно, — подчеркнул Дронго. — Я бы не стал так рисковать. Но боюсь, что вы правы и генерал Гордеев даже не захотел бы меня выслушать.

— Именно поэтому я и не советовал вам звонить, — напомнил Резунов. — Но вы не беспокойтесь. Я позвоню на всякий случай нашим в Санкт-Петербург и попрошу выставить второе кольцо оцепления.

Прошло еще около часа. Дронго продолжал звонить, но телефон Тублина был все еще отключен. Наконец он дозвонился и услышал частые гудки. Значит, телефон наконец включили. Он перезвонил еще раз. Опять частые гудки. В третий раз, в четвертый, в пятый… Телефон все время был занят. Может, он снова его отключил или переключил на какой-то другой канал? Дронго не находил себе места. Он начал звонить еще чаще, но телефон был все время занят. Минут через сорок он наконец дозвонился и услышал отрывистый голос Тублина: «Некогда».

Дронго снова набрал номер. И опять занято. Сколько же можно? Он продолжал набирать. Возможно, Тублин просто не может разговаривать при своем начальстве? Нужно немного подождать. В конце концов, Резунов прав. Что там может случиться, если Баратова сопровождают лучшие оперативники ФСБ. Но все равно он не находил себе места, усилием воли заставив себя не звонить. В этот момент раздался чей-то телефонный звонок. Дронго схватил телефон.

— Вы были правы, — услышал он глухой голос, в первый момент даже не узнав звонившего. А узнав, не поверил.

— Виктор Андреевич, это вы? — У Резунова был такой странный голос.

— Да, — ответил тот, — это я. К сожалению, вы были правы. Можете считать нас всех полными идиотами. Впрочем, так оно и есть…

— Что случилось?

— Двадцать минут назад мне позвонил подполковник Кокоулин из Санкт-Петербурга. Сегодня утром во время проведения следственного эксперимента наш подопечный Баратов сбежал, — сообщил ошеломляющую весть Резунов.

Дронго прикусил губу. Так все и должно было случиться. Теперь все встало на свои места. Теперь понятно, каким был план Баратова с самого начала…

— Как это произошло? — осведомился он.

— Не знаю. Пока ничего не знаю. Кокоулин позвонил и сообщил, что по тревоге поднята вся городская и областная милиция. Я хотел вас предупредить… на всякий случай… Будьте осторожны…

«Они так и не захотели меня послушать, печально, — подумал Дронго. — А я ведь их предупреждал… Очевидно, что у Баратова был разработан изощренный план. Он заранее подготовил себе запасной вариант. Его напускное молчание было хорошо продуманной игрой. А меня он позвал специально, чтобы таким образом продемонстрировать свое превосходство и взять реванш за свое поражение. Первый раз он нарочно признался в двойном убийстве, чтобы его повезли в Пермь, где он действительно указал место погребения убитой женщины. То есть продемонстрировал свою готовность к сотрудничеству. И заставил следователей поверить, что готов рассказывать обо всех своих преступлениях. Затем он получил право на телефонный звонок и дал показания по курганскому убийству. Все было продумано до мелочей». Он использовал Дронго, понимая, что их разговоры будут прослушиваться и записываться. А во время следующего разговора словно нарочно упомянул о двойном убийстве в Павловске, прекрасно понимая, что следователи не оставят без внимания эти слова. Специально признался таким образом, чтобы его услышали сидевшие в соседней комнате Гордеев и Тублин. Баратов отлично понимал, что они обязательно обратят внимание на его сообщение об убийстве иностранки и снова повезут на место преступления для проведения следственного эксперимента.

Павловск был его территорией. Его подлинной территорией, в отличие от холмов вокруг Перми, которые он мог особо и не знать. А среди построек восемнадцатого века он чувствовал себя гораздо увереннее и воспользовался моментом. Но как он сумел все рассчитать? И где были эти хваленые профессионалы? Неужели он заранее готовился к такой возможности? Получается, что да. И все его исповеди были игрой… Черт возьми, нужно было догадаться гораздо раньше. Этот человек все тщательно рассчитывал, как опытный архитектор, от внимания которого не ускользает ни одна деталь, ни одна несущая балка, ни одно окно.

И теперь он сбежал. Опасный преступник, которого они с таким трудом нашли, снова на свободе. И это в результате идиотизма упертых сотрудников правоохранительных служб, которые упрямо не хотели выслушать его, Дронго… Интересно, как себя чувствует генерал Гордеев, лично руководивший этой операцией? Он ведь считал Гуртуева шарлатаном, а самого Дронго — тугодумом и дилетантом, которому необъяснимо везло во время его расследований. Интересно, поменяет ли он свое мнение.

И словно в ответ на его мысли раздался телефонный звонок. На часах было около четырех. Он взял аппарат.

— Здравствуйте, — глухо сказал Тублин. Узнать его голос тоже было невозможно, словно позвонил совсем другой человек. — Вы уже все знаете?

— Да, наслышан.

— Можете торжествовать: вы оказались гораздо умнее, чем мы все.

— Я же вас предупреждал… Торжествовать я не буду, хотя бы из уважения к собственным усилиям по его задержанию.

— Откуда мы могли подумать, что он все рассчитал? Нас было восемь человек: генерал Гордеев, я, пятеро оперативников и наш врач. Всего восемь человек. Нам казалось, что у него нет ни единого шанса.

— Как это произошло?

— Он привел нас к старинной молочне, находящейся неподалеку от дворца, а затем обошел здание быстрым шагом. Один из наших оперативников был скован с ним наручниками, и мы спокойно шли следом. Двое наших сотрудников шли впереди них. Оперативник, который был скован с Баратовым, — опытный сотрудник, профессиональный спортсмен. Они зашли за угол, и раздался какой-то стук. Мы бросились туда и увидели задвигающуюся железную дверь. Двое сотрудников стояли рядом, в полуметре от них, и ничего не поняли. Там был какой-то заросший вход, мимо которого они прошли. Он неожиданно поднял руку и достал что-то из углубления над этой дверью, резко ударил своего конвоира и толкнул его в проход, бросаясь следом. И сразу за ними закрылась эта дверь. Все произошло в какие-то доли секунды, никто ничего не успел понять. Мы попытались взломать дверь — ничего не получилось. Даже стреляли в нее. Потом нашли сотрудников музея и обнаружили ход, который вел из дворца к молочне и дальше к павильону, который называется Храм Дружбы. Повсюду сновали люди, но Баратова нигде не было. У дверей, с другой стороны, лежал наш оперативник без сознания. Баратов нанес ему удар каким-то тяжелым предметом. Потом я вспомнил ваши слова об исчезнувшем кастете и понял, чем именно он орудовал. Оперативник, который был скован с ним, не успел среагировать. А ключи от наручников были у него в кармане. Это было нарушением. Баратов снял наручники, забрал оружие, документы, телефон, куртку несчастного и исчез.

— Он готовился заранее… Я же говорил Гордееву о пропавшем кастете! Нужно было о нем помнить.

— Теперь уже поздно говорить об этом. По тревоге подняты все городские спецслужбы, взяты под особый контроль аэропорты, речные и морские вокзалы, железнодорожные станции, автобусные остановки. Сейчас мы связались с военными, будем ставить двойное кольцо вокруг города.

— Все это бесполезно, — мрачно сказал Дронго, — он обычно рассчитывает свои действия по минутам. Вы его все равно не найдете.

— Не знаю. Даже думать об этом не хочу. Нам пришлось доложить о случившемся в Москву. Вечером мы будем на докладе у директора ФСБ. Боюсь, что нас отстранят от расследования. Возможно, это мой последний звонок вам. Если до семи вечера мы ничего не обнаружим, то оба должны будем возвращаться в Москву, оставив здесь наших оперативников.

— Гордеев знает, что вы мне позвонили?

— Нет. Ему стало плохо с сердцем, вызвали врачей. Сейчас ему сделали укол. Он все еще не может прийти в себя.

— Баратов нарочно вызывал меня, зная, что вы будете прослушивать наши разговоры. И все его как бы вынужденные шаги были на самом деле продуманными ходами, к которым вы его и подталкивали. Он делал это нарочно, чтобы вы захотели вывезти его в Пермь, а потом и в Павловск. Все было рассчитано до мелочей.

— Мы должны были понять его план еще до того, как вылетели в Санкт-Петербург, — согласился Тублин. — Я решил вам позвонить, чтобы спросить вашего совета. Где его искать?

— Только не в Санкт-Петербурге, — вздохнул Дронго. — Насколько я могу судить о его характере, он уже выехал из города. Добрался на электричке до вокзала и там пересел на первый попавшийся поезд, пока вы исследовали лаз. Очевидно, это был тайный проход, сделанный архитектором Камероном для хозяина дворца.

— Не знаю, кто его сделал, но этот проход тянулся прямо из дворца, из спальной комнаты. Баратов прошел обратным путем, вышел прямо в музее и растворился среди посетителей.

— Все верно. Камерон строил дворец для нелюбимого наследника, который все время опасался покушений.

— Вы могли бы сказать нам об этом вчера.

— Я пытался вас предупредить, но вы не хотели меня слушать.

Тублин молчал, сознавая, что уже ничего нельзя исправить.

— Сколько времени у вас ушло на осмотр места происшествия? Когда вы открыли эту дверь? Вы можете точно вспомнить? — спросил Дронго.

— На все поиски ушло чуть больше часа. Может, полтора часа. Мы были уверены, что он прячется за дверью, предлагали ему сдаться… Потом нашли выход с другой стороны — или вход, смотря откуда двигаться. Но мы были уверены, что он не рискнет появиться в музее, а прячется у молочни. Поэтому продвигались вперед очень осторожно. Но его нигде не было.

— Он мог спрятать где-нибудь и нужную ему одежду, — предположил Дронго. — Сразу переоделся и вышел в музей. Из Павловска до центра города примерно минут тридцать на электричке. Там можно пересеть на любой поезд, идущий в центр страны. Если вы начали вводить свой «план перехват» через полтора часа после его побега, то уже опоздали. Снимайте ваше оцепление и возвращайте людей, его уже нет в городе.

— Это не в моей власти, — признался Тублин.

— Тогда ищите.

— Где?

— Понятия не имею.

— Как вы думаете, он может прийти к вам?

— Я буду последним человеком, к которому он захочет прийти.

— Но он очень мстительный и последовательный человек. Может, захочет вам отомстить…

— Почему вы думаете так за него? Он уже более чем отомстил, выставив всех нас дураками, в том числе и меня. Ведь это фактически через разговоры со мной он заставил вас принимать ошибочные решения, которые привели к его побегу. Так что, по большому счету, он отомстил.

— Значит, у вас он не появится?

— Нет. Разумеется, нет.

— Может, он захочет вернуться в Пермь?

— Где его знает каждая собака? Никогда в жизни. Я думаю, что он на некоторое время заляжет на дно, где-нибудь в тихом провинциальном городке. Есть, правда, одно обстоятельство…

— Какое?

— Он уже давно не совершал своих нападений. Я думаю, ему трудно будет сдержаться после стольких дней воздержания. Он будет искать старых знакомых…

— То есть опять убивать?

— Боюсь, что да.

— Вы серьезно говорите или издеваетесь?

— К сожалению, более чем серьезно. Скажите, господин Тублин, вы женаты?

— Да. А почему вы спрашиваете?

— Сколько лет?

— Больше двадцати.

— Я могу узнать, с какой регулярностью вы практикуете секс со своей супругой? Только не обижайтесь, я спрашиваю не из праздного любопытства.

— Я не обязан вам отвечать.

— Хорошо. Предположим, один раз в неделю. Или один раз в месяц, пусть даже в два или три месяца. Но все равно чувствуете подобные позывы. А он ведь моложе вас. И не может получать удовольствия другим способом, кроме насилия и убийства. Как вы считаете, он долго продержится?

— Если он убьет еще хотя бы одну женщину, нас просто разжалуют и выгонят из органов, — признался Тублин.

— Тогда сразу ищите себе новую работу, — безжалостно заявил Дронго. — Вы не сможете поставить охранника рядом с каждой женщиной по всей стране. И учтите, что он может действовать и в соседних странах, где уже бывал, — например, в Казахстане и Украине.

— Тогда мне остается только застрелиться, — в сердцах сказал Тублин.

— Это дезертирство, — возразил Дронго, — нужно снова начинать поиски Баратова. Понимаю, что будет нелегко. Но человека всегда можно найти. Всегда остаются конкретные следы его передвижения. Будет много работы, очень много волнений, переездов, обычной рутины — но по-другому найти его невозможно. Кстати, вы уже проверяли телефон вашего охранника? Он может позвонить, используя этот аппарат.

— Если позвонит, мы сразу его найдем, — сказал Тублин. — И кредитную карточку, которую он украл, мы тоже заблокировали… Извините, меня, кажется, зовут. Спасибо за ваши советы.

«Они должны были услышать меня до того, как отправились в эту поездку», — с разочарованием подумал Дронго.

Снова позвонил телефон. Незнакомый номер.

— Здравствуйте, — узнал Дронго голос генерала Шаповалова, который, очевидно, позвонил ему из своего кабинета. — Вы уже знаете, что произошло в Павловске?

— Знаю.

— Каким-то невероятным образом ему удалось сбежать, — продолжил генерал. — Мы сейчас обсуждаем все меры, которые необходимо срочно предпринять, и снова хотим собрать вашу группу. У меня есть согласие министра внутренних дел, разрешившего привлечь вас и профессора Гуртуева к поискам убийцы. Я даже не представляю, что завтра напишут газеты… Это будет настоящий кошмар!

— Его фотографии должны напечатать все газеты, — предложил Дронго, — его нужно показать по телевидению, чтобы он чувствовал себя неуютно, не как победитель. Чтобы опасался каждого встречного, каждого случайного свидетеля, который сможет узнать его.

— Это мы обязательно сделаем, — пообещал Шаповалов. — Вы сможете завтра утром приехать ко мне? Мы снова начинаем наши поиски. Мне даже страшно подумать, что сделают с генералом Гордеевым, если сегодня они не найдут Баратова в Санкт-Петербурге.

— Они его не найдут, — уверенно ответил Дронго. — Он уже покинул город, это я вам гарантирую.

— Тем хуже для всех нас… — пробормотал Шаповалов. — Как вы считаете, он может преследовать вас?

— Чтобы отомстить? Не думаю. Он уже отомстил — таким необычным образом.

— Тогда где его искать?

— Не знаю. Пригласите профессора Гуртуева: возможно, он сумеет нам помочь.

— Я приглашу вас обоих, — решил Шаповалов, — завтра утром мы собираемся в моем кабинете. Ровно в девять тридцать. Послать за вами машину?

— Не нужно. Дайте указание, чтобы особенно тщательно проверяли поезда на Белоруссию и Украину. В Прибалтику он не сунется, там Шенгенская зона и особая проверка. А вот в соседние республики может поехать, тем более что между Россией и Белоруссией практически нет никаких границ и там никто не проверяет паспортов.

— Сделаем, — пообещал Шаповалов. — До завтра.

Дронго положил трубку, прошел в ванную комнату и умылся. Сегодня он весь день просидел на телефоне и ничего не успел съесть. Нужно позвонить Эдгару и куда-нибудь поехать. Хотя есть совсем не хочется: во рту все время какой-то горький привкус. Это привкус поражения, горечи, разочарования.

Что сделает Баратов? Куда отправится? Вряд ли на восток страны, там он успел отличиться и его могут узнать. В Закавказье? Нет. Там очень хорошо охраняются границы. В Грузию вообще не пустят без визы. Прибалтика исключена. Украина не подходит, там на границе тоже проверяют документы. Остается Белоруссия. Баратов умеет считать варианты и понимает, что его фотографии будут в каждом райотделе милиции, у каждого участкового. Его будут искать по всей стране. Идеальное место для того, чтобы спрятаться, — Белоруссия или Казахстан. Рисковать и пересекать всю страну, пытаясь добраться до Казахстана, слишком самонадеянно. Тогда остается Белоруссия. Именно там можно спрятаться. Хотя формально Россия и Белоруссия — союзные государства, но местные милиционеры не станут искать российского маньяка в своей стране, если у них не будет подобных эксцессов. После того как во время последних президентских выборов отношения России и Белоруссии обострились, они просто не обратят внимания на сообщения, посланные из соседней страны. Это будет на руку Баратову. Да, Белоруссия — идеальное место для того, чтобы спрятаться.

Надо будет начать проверку в городах, находящихся на узловых станциях. Баратову нужна железная дорога — он привык путешествовать в поездах, так ему удобнее передвигаться, не предъявляя паспорта.

Дронго задумался. Нужно все начинать заново. Снова отправиться в Пермь и просмотреть все книги в доме Баратова. Обратить внимание на его переписку. Карты, наброски, возможные места проживания, какими городами он мог интересоваться. Поговорить с его бывшим секретарем, найти его бывшую женщину… хотя он, кажется, говорил, что она улетела куда-то на Дальний Восток, но при желании и это не проблема.

Теперь Павловск. Понятно, что все было спланировано заранее. Кастет, железная дверь, за которой можно спрятаться, втолкнув туда охранника. Сопровождающие сами облегчили ему задачу, грубо нарушив инструкции и оставив ключи непосредственно тому, с кем шел преступник. Очевидно, где-то рядом Баратов прятал и одежду. Он все предусмотрел…

Деньги… В его доме не нашли денег и кредитных карточек. Вернее, у него оказалась только одна карточка, на которую начислялась зарплата. А ведь он был совсем не бедный человек и сдавал почти несколько этажей института кооператорам, которые очень хорошо платили. И судя по всему, платили наличными и сверх договоров, так как именно на эти средства он позволял себя ездить по всей стране. На зарплату директора провинциального института, даже профессора, он не смог бы себе такого позволить. Еще одна возможная ниточка. Нужно будет все записать, чтобы уже завтра сотрудники полковника Резунова начали общую проверку. Баратов мог открыть счета в любом банке — нужно проверить по всем российским банкам. Хотя он мог открыть счет и на чужое имя, это вполне в его манере. Дронго подвинул к себе блокнот…

Поздно вечером еще раз позвонил полковник Резунов. Поиски Баратова в Санкт-Петербурге не увенчались успехом. Приказом директора ФСБ генерал Гордеев и полковник Тублин были отстранены от дальнейшего участия в этом деле, и в отношении обоих было начато служебное расследование.